Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 28 – Джин Соул

— А может, разорвать ему горло и снова срастить? – задумчиво пробормотала белая змея. – Сойдёт за второе спасение.

Но в голове уже начало позванивать: белая змея постучала себе по виску ладонью, изгоняя звон из сознания, и проворчала:

— Ладно уж, покуда хватит и одного раза.

Она вновь превратилась в Мэйжун и вышла к нетерпеливо ожидающим её людям, чтобы сказать им, что жизнь царя спасена. Царский евнух тут же велел схватить её и запереть в каком-то павильоне.

«Вот сволочь неблагодарная! – поразилась белая змея. – А ведь обещал награду за спасение царя!»

Павильон белая змея тут же обшарила, обнаружила под кроватью крысиную нору и не замедлила ею воспользоваться.

Выбравшись из дворца, белая змея стала раздумывать, куда податься. Столица была разрушена, Весенний дом тоже. Для начала белая змея решила наведаться в таверну, чтобы проверить остальных обитателей Весеннего дома. Не то чтобы она за них волновалась: скорее ей было любопытно, где они, что делают и что думают о своём спасении. Жаль только, их спасение в общий счёт не шло.

Но когда белая змея уже собирала свои пожитки – их она благоразумно перетащила в таверну сразу же, как почуяла красноглазую змею, – в таверну заявился царский евнух, а хозяин Весеннего дома взял и продал ему Мэйжун.

Царский евнух же вздумал её шантажировать: мол, если не пойдёшь со мной обратно во дворец, так всему дому не жить. Белая змея полагала, что до женщин из Весеннего дома ей дела нет. С какой стати ей о них заботиться? Им-то она три спасения не должна. Но, как оказалось, бросить их в беде белая змея не смогла: демон или нет, а совесть у белой змеи была. Очень неохотно, но она всё же согласилась вернуться во дворец.

В сущности, возвращение было белой змее даже на руку: так легче выплатить оставшийся долг. Но царский евнух возвращал её не просто так, а в качестве царской наложницы.

Белая змея людям подчиняться не собиралась. Сварливость характера взыграла и подавила желание отдать долг, и белая змея тут же повздорила со всеми, с кем только можно, включая самого царя, не сразу разобрав, что и он сходиться с ней желанием не горит.

Министры её особенно раздражали, хотя она и придворных дам недолюбливала: все они наперебой убеждали её, как завидна роль царской наложницы, как ей посчастливилось попасть в гарем царя – и всё в том же духе.

Чтобы от них отвязаться, белая змея заявила: хотят увидеть её лицо – пусть загадки разгадывают! А уж она позаботится, чтобы им это не удалось: у неё вековая змеиная мудрость за хвостом, а они всего лишь жалкие людишки.

Но всё пошло не так. Опять.

Первую загадку царь разгадал сходу. Белая змея была раздосадована и удивлена одновременно, пришлось выдумывать новую.

Вообще-то играть с людьми ей даже нравилось, если бы они ещё не стояли над душой и не зудели нудно, как мухи: когда же Мэйжун откроет лицо, когда же станет наложницей царя, когда же-же-же, когда жу-жу-жу.

А царского евнуха ей временами хотелось укусить.

Во-первых, белая змея была злопамятна и так и не простила ему, что он подговаривал будущего царя освежевать её.

Во-вторых, он относился к ней пренебрежительно и не упускал случая сказать что-нибудь колкое. Впрочем, белая змея в долгу не оставалась и доводила царского евнуха до белого каления за считанные секунды.