Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 203 – Джин Соул

Так они и сделали, но, к своему удивлению, обнаружили, что монастырь уже отстроен заново, а о трагических событиях напоминает лишь каменная стела с именами погибших при налёте монахов. От щедрого пожертвования, впрочем, настоятель не отказался.

— А на какие деньги отстроили монастырь? – спросил Чжу Синь.

— Золото и строительные материалы прислали из самой столицы, – не удержался от бахвальства настоятель, – прямиком из императорского дворца.

Услышав это, Чжу-старший побледнел и схватился за сердце. Нет, теперь нечего было и мечтать увезти младшего Чжу домой живым. Во дворце узнали, что Чжу Вансян ограбил монастырь, схватили его, бросили в темницу, а потом судили и казнили, а всё имущество преступника, как и полагалось в таких случаях, отослали в качестве компенсации за причинённый монастырю ущерб.

— А что сделали с этим бедным сумасшедшим? – осторожно спросил Чжу Синь.

Настоятель сказал, что полоумный Чжу исчез из Змеиного Котла и о его судьбе ничего не известно.

— Но мы помолились о спасении его души, – сказал настоятель, складывая ладони в молитвенном жесте.

— Что будем делать теперь? – спросил Чжу Синь у отца.

— Едем в столицу, – решительно сказал Чжу Баоцай. – Я не пожалею золота, чтобы выкупить его тело. Мой сын не будет лежать в чужой земле.

«Если только его не сожгли», – подумал Чжу Синь и поёжился, очень надеясь, что если это и произошло с его младшим братом, то посмертно, а не прижизненно. Страшно было даже предположить, какое наказание полагалось за святотатственное разорение монастыря.

В столице они остановились на постоялом дворе, и Чжу Синь попытался разведать у болтливых слуг, не казнили ли в последнее время кого-нибудь за тяжкие преступления. Слуги охотно показали дорогу к лобному месту, где, по их словам, не так давно выставили отрубленные головы каких-то преступников. Отец с сыном обмерли от страха, разглядывая торчащие на кольях головы мертвецов, и какой же вздох облегчения сорвался с их губ, когда головы младшего Чжу среди них не нашлось. Казнённые были религиозными фанатиками, принесшими во славу бога войны кровавую жертву из ста пятидесяти последователей своего же культа. Других казней, по словам стражника, охранявшего головы, в столице не было и, насколько он знал, не предвиделось.

— Сян-эр, быть может, ещё жив, – сказал Чжу Баоцай, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Быть может, – осторожно согласился Чжу Синь.

От слуг на постоялом дворе он слышал, что похожий по описанию молодой мужчина ушёл во дворец несколько недель назад, но так и не вернулся обратно, а вещи его, оставшиеся на постоялом дворе, вскоре забрали присланные из дворца слуги. Хозяину же постоялого двора велели помалкивать и не задавать лишних вопросов, потому что это не его ума дело, а государственной важности.

Сложно сказать, обнадёживающие ли это были новости.

Окружающие дворец стены выглядели внушительно, как и расставленные в ключевых точках стражники. Войти внутрь можно было лишь через дворцовые врата по предварительному разрешению, выписанному в магистрате, причём дожидаться его приходилось если не месяцами, так неделями, и причина, по которой требовалось посетить дворец, должна быть весомой: по пустякам или из праздного любопытства туда не пускали. Но и выписанное разрешение давало доступ всего лишь во внешний двор и означало встречу с кем-то из дворцовых чиновников или слуг. Посещение внутреннего двора даже не обсуждалось.