Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 178 – Джин Соул

— Я тебя не оставлю, ты же знаешь, – его же словами ответил ему Ван Жунсин. – Приляг, Сяогун, на тебе лица нет.

Чжу Вансян машинально тронул губы и поглядел на пальцы. Ничего. Но спорить с Ван Жунсином он не стал, лёг на кровать и устало вздохнул. Ван Жунсин положил руку ему на лоб, осторожно поглаживая пальцами левый висок, на котором билась беспокойная вена.

— Впереди целый день и вся ночь. Ты что-нибудь придумаешь. Ты ведь всегда находил ответы даже на неразрешимые задачи. Я в тебя верю, Сяогун.

— Если бы я ещё сам в себя верил, – пробормотал Чжу Вансян едва слышно.

Глаза его закрылись, он заснул и проспал несколько часов. Ван Жунсин уходил, возвращался ненадолго, чтобы его проверить, и снова уходил: дворцовые хлопоты, а всё больше капризы Мин Лу требовали его присутствия.

Чжу Вансян проспал большую часть дня и проснулся, лишь когда свечерело. Он поглядел в окно, крепко выругал себя, что впустую потратил целый день, и понадеялся на вечер, но время прошло незаметно: ужин, переодевание и умывание к ночи, а потом и Юань-эр вернулся.

Так и вышло, что на раздумья у Чжу Вансяна осталась лишь та капля времени, пока он умывался и переодевался к утренней трапезе. Но и во время завтрака толком подумать не удалось: слуги отвлекали всякими глупостями, а вернувшийся с утренней побудки императора Ван Жунсин устроил слугам разнос и прогнал их прочь. Позволил остаться только старому слуге, который тоже размышлениям не способствовал, потому что беспрестанно вздыхал и бормотал какие-то жалобы вроде: «Ох, что я скажу старшему господину? Ох, отрубят молодому господину голову, и что я тогда скажу старшему господину?» – пока Ван Жунсин, рассердившись, не прогнал и его.

— Ну, – кисло хмыкнул Чжу Вансян, – я всегда могу броситься Цзэ-Цзэ в ноги и биться головой об землю, как делал прежде. Быть может, если я разобью себе голову, то Цзэ-Цзэ хотя бы согласится меня выслушать?

— Сяогун… – беспокойно начал Ван Жунсин.

Чжу Вансян за долгие тысячи жизней надумал себе невесть что, поверив, что Ли Цзэ затаил на него обиду и, случись им встретиться, не захочет даже словом с ним обмолвиться. Но ведь дело обстояло совсем не так.

Ван Жунсин помнил, как был огорчён смертью евнуха Ли Цзэ. Он всегда считал Янь Гуна лучшим другом и вряд ли поменял своё мнение после вознесения. Ли Цзэ приезжал в монастырь на каждую годовщину смерти Янь Гуна и поливал могильный камень вином, как того требовали обычаи царства.

— Я пойду с тобой, – твердо сказал Ван Жунсин. – И буду просить за тебя и голову разобью себе, если придётся.

— Что ты такое говоришь? – сердито воскликнул Чжу Вансян. – Как будто я позволю тебе испортить лицо!

— Так почему и я должен позволять? – возразил Ван Жунсин.

Чжу Вансян смутился.

— Наш царь до обеда отдыхает в садовой беседке, – сказал между тем Ван Жунсин. – Его велено не беспокоить. Считается, что бог войны в это время устанавливает духовную связь с Небесами, но как по мне, так наш царь просто дремлет.

— Цзэ-Цзэ всегда нравилось так делать.

— Я пойду и скажу, что с ним хотят встретиться, – продолжал Ван Жунсин.

— Но… – нерешительно сказал Чжу Вансян. – Разве ты его не разгневаешь тем, что побеспокоишь?

— За то время, что он во дворце, бог войны ещё ни разу не разгневался, – покачал головой Ван Жунсин, – хотя у него было предостаточно для того поводов. Лу-эр… Ну, ты уже, наверное, понял, что он за человек…