Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 111 – Джин Соул

— Чего? – оскорбился главарь, а остальные бандиты заворчали. – Да встреться нам сам Будда, мы и Будду ограбим, а тут какой-то монастырь!

— Значит, договорились? – уточнил Янь Гун и протянул главарю руку.

— Два кошеля золота, сокровища монастыря забираем мы, а тебе только гуцинь? – уточнил главарь недоверчиво. – Да ты точно полоумный.

Но протянутую руку он всё-таки пожал.

Сговорились, что монастырь бандиты ограбят на следующей неделе, добычу увезут в главное логово, а гуцинь принесут сюда и обменяют на второй кошель золота.

— Только учтите, – предупредил Янь Гун, без улыбки глядя на ухмыляющиеся рожи бандитов, – если обманете…

Он поднял руку и нарочито медленно провёл по горлу большим пальцем. Бандиты тут же перестали ухмыляться. Это была не бравада сумасшедшего, младший Чжу говорил серьёзно. Мало того, аура у него при этом была настолько убийственная, что даже матёрые бандиты поверили, что это не простая угроза.

В назначенный день младший Чжу ждал бандитов в условленном месте. Те опоздали на час с лишним, явились понурые, несмотря на тяжёлые мешки с монастырскими сокровищами, от них разило кровью и гарью. Крылья носа Янь Гуна дёрнулись: запах крови он признал сразу.

— Где золото? – угрюмо спросил главарь.

Янь Гун швырнул ему кошель и требовательно протянул руку:

— Мой гуцинь?

— Отдай, – велел главарь одноглазому бандиту, мешок которого был площе других.

Янь Гун нетерпеливо развязал мешок, убедился, что гуцинь на месте и на нём нет струн, и издал тихий вздох облегчения. Бандиты между тем сложили мешки с добычей в углу, не торопясь её делить. Главарь смотрел на младшего Чжу, любовно оглаживающего мешок, с отвращением и едва ли не с ненавистью.

— В скверное дело ты нас втянул, полоумный Чжу.

— Скверное? – переспросил Янь Гун, отвлекшись наконец от мешка и поглядев на главаря.

— Пришлось убить нескольких монахов, – угрюмее прежнего доложил главарь. – Да ещё и пожар устроили.

Янь Гун поджал губы и сказал, как плюнул:

— А то вы никого до этого не убивали. Не понимаю только, зачем вы подожгли монастырь? Этого я вам не велел.

— Нечаянно, – неохотно признался главарь. – Опрокинули светильник в молельне, масло расплескалось, попало на курильницу. В общем, так полыхнуло, что… Скверное дело. Они, может, там вообще все погорели.

— Ну так вы им услугу оказали, – презрительно фыркнул Янь Гун. – Они поди всем скопом вознеслись как мученики, то-то радости небожителям привалило!..

— Убирайся-ка ты отсюда, пока я такую же услугу тебе не оказал, и чтобы молчок. Если сдашь нас…

— Не пугай, пуганый, – равнодушно отозвался Янь Гун, завязав мешок и сунув под мышку.

Домой он вернулся в приподнятом настроении, водрузил мешок на стол и, почерпнув ковшом из бочки, напился. Старый слуга с подозрением поглядел на мешок, принюхался.

— Младший господин, – беспокойно сказал он, – что это за мешок? Откуда вы его взяли?

Янь Гун, не ответив, развязал верёвку, вытащил гуцинь и, смахнув пустой мешок на пол, бережно уложил инструмент точно посередине стола и поднёс к нему свечу, чтобы разглядеть получше в надвигающихся сумерках.

Волшебный или нет, но гуцинь действительно был старинный: гуцини такой формы уже не делают. Судя по многочисленным трещинам, залитым лаком, его неоднократно реставрировали. Янь Гун осторожно постучал по нему костяшками пальцев. Деревянная основа, несмотря на трещины и сколы, сохранилась отлично: на гуцинь пустили дерево драгоценной породы, правда, сейчас уже не определить, какой именно, настолько она потемнела от времени.