Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 107 – Джин Соул

Случай с монастырём убедил всех окончательно: с головой у младшего Чжу далеко не всё в порядке.

В монастырь, где хранился гуцинь без струн, Янь Гун сначала наведался под видом жертвователя. Внутрь он вошёл не сразу, обошёл окрестности, присматриваясь к горному кряжу, на котором был расположен монастырь. Места были унылые, завывания ветра навевали тоску, взгляд ни на чём не останавливался. Сам монастырь оказался ничем не лучше и давно требовал если не сноса, то хотя бы капитального ремонта, но был хорошо укреплён, а в воротах, которые запирались на тяжёлую балку изнутри, стояли два рослых монаха.

Янь Гун не поскупился, принёс в дар монастырю целый ящик чёрных благовоний и ещё денег отсыпал. Выслушав рассыпающегося от такой неслыханной щедрости в благодарностях настоятеля, Янь Гун лениво сказал, что желает осмотреть монастырь, чтобы знать, что пожертвовать в следующий свой приезд, а не покупать наобум. На деле же он надеялся увидеть легендарный гуцинь.

Настоятель провёл его по всему монастырю, беспрестанно жалуясь то на протекающую крышу, то на покосившиеся стены, то на проваливающиеся полы. Янь Гун сочувственно кивал и охал, но как ни вглядывался в каждый полутёмный угол, а гуциня без струн так нигде и не увидел. Надо полагать, монахи хранили магический инструмент под замком.

Янь Гун уже собирался прямым текстом спросить у настоятеля, где гуцинь, но тот предложил выйти во двор и поглядеть на легендарную могилу, в честь которой названа эта гора. Янь Гун краем уха слышал, что существует какая-то не то легенда, не то сказка о Горе-с-могилой, но особого значения этому не придал: у всего на свете есть история.

Могила Янь Гуна нисколько не впечатлила: просто груда старых камней, некоторые мхом поросли, некоторые растрескались, а дерево, растущее подле них, вообще давно засохло, но он из вежливости спросил:

— И чем же знаменита эта могила?

Когда Янь Гун услышал, кому принадлежит эта могила и почему о ней стало известно, то рухнул возле камней на колени и закрыл лицо ладонями. Старый слуга, сопровождавший его в этой поездке, всплеснул руками, решив, что хозяину стало дурно. Настоятель же подумал, что гость растрогался услышанной истории, потому и заплакал.

— Ты тоже не хотел со мной расставаться, – прошептал Янь Гун едва слышно, – ты тоже хотел быть рядом со мной даже после смерти.

Старый слуга, услышав, что хозяин что-то бормочет, встревожился ещё сильнее: обычно это было предвестником очередного нервного припадка. Настоятель решил, что гость молится. Янь Гун вдруг отвёл руки от лица, провёл по глазам краем рукава, чтобы вытереть слёзы, и встал, резко разворачиваясь к настоятелю.

— Я слышал, – сказал он, и голос его надрывно подрагивал, – у вас хранится старый гуцинь, который будто бы способен призывать души умерших.

— Да, – согласно покивал настоятель, даже не подозревая, к чему гость завёл этот разговор. – Легендарное сокровище хранится у нас, монастырь тем и известен.

— Отдайте мне его, – потребовал Янь Гун.

Настоятель сначала опешил, потом укоризненно покачал головой и сказал, что гуцинь хранится в монастыре тысячелетиями и никогда не покинет монастырских стен. Если гость желает на него посмотреть, то настоятель, разумеется, покажет инструмент и даже разрешит его потрогать.