Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 91 – Джин Соул

— Это твой сон, – сказал Владыка миров.

Взгляд серебристого лиса стал ещё более осуждающим, в нём явно читалось: «ворюга, на чужое зарится».

— Если поместить его в карту снов, – притворился, что ничего не заметил, Владыка миров, – то можно смотреть его, когда заблагорассудится. Если это кошмарный сон, то можно его разобрать и удостовериться, что он не так уж и страшен. А если это грёзы, то ими можно наслаждаться, проживая события сна вновь и вновь.

Владыка миров сел прямо на пол, тряхнул рукавом. Из того вывалилась и сама собой развернулась старая карта со странными, будто выжженными пометками. Серебристый лис придвинулся чуть ближе и, вытянув шею, поглядел на карту. Клац! и Владыка миров в который раз отдёрнул руку. Подловить лису? Ха-ха! Морда серебристого лиса исполнилась снисходительного презрения.

— Это карта снов, – сказал Владыка миров.

«А то бы я сам не догадался», – явно читалось на морде серебристого лиса. А ещё он подумал: «Ему кошмары снятся? Поделом!» – но на морде это никак не отразилось. Ху Баоцинь был уверен, что большинство бедствий в мире случается из-за таких вот демиургов, которые работают спустя рукава. Если бы Владыка миров хорошо следил за своим наследием, ничего плохого бы вообще не происходило!

Владыка миров положил горошину на карту и прижал её пальцем. От карты пошёл дымок, точно её прижгли угольком.

— Если захочешь посмотреть свой сон или другие сны на этой карте, тебе стоит только попросить меня об этом, – сказал Владыка миров с затаённой надеждой.

Серебристый лис фыркнул и непоколебимо отвернулся.

Владыка миров огорчённо цокнул языком и принялся сворачивать карту снов, но на половине остановился и с содроганием поглядел на одну из меток. Здесь был запечатлён самый страшный его кошмар.

Это случилось в незапамятные времена.

Демиург тогда путешествовал по мирам в облике молодого монаха, выяснив на собственной шкуре, что монахи практически не привлекают к себе внимания. В отличие от благородных господ, которые так и напрашиваются на то, чтобы их ограбили.

Странствующие монахи живут подаянием, но если захватить с собой немного монет, то можно не утруждаться попрошайничеством. Обычно к монахам никто не цепляется. Бывает иногда, что просят прочесть молитву или сутру или погадать о будущем, но для демиурга, который знает всё на свете, это сущие пустяки.

Изредка, если случалось столкнуться с «артефактами предначертанного», он сочинял предсказания в стихах и одаривал ими причастных к «артефактам» людей, даже если те об этом не просили.

А ещё можно рассказывать истории на постоялых дворах и получать за это кров и стол. В общем, куда интереснее, чем сидеть на троне и дремать.

Однажды он прилёг отдохнуть в тени бамбуковой рощи, пока полуденный зной не спадёт, поблизости от небольшого посёлка, чем-то приглянувшегося ему. Бывают на свете такие места, которые нравятся с первого взгляда – уютные, тихие, успокаивающие мятущуюся душу.

Но не успел Владыка миров задремать, как кто-то бесцеремонно ухватил его костлявыми пальцами за мягкое место. Он подскочил с криком и обнаружил подле себя отвратительного вида старуху.

— Персик-то недозрелый, – сказала старуха, захохотав.

— Что тебе нужно, старая ведьма? – воскликнул Владыка миров, замахиваясь на неё дорожным посохом.