Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 54 – Джин Соул

— Пожалуй, – сказал хэшан, – пора и мне в путь-дорогу.

Он перевернул сосуд, подождал, не выкатится ли оттуда последняя винная капля, разочарованно вздохнул, не дождавшись, и водрузил последний сосуд на воздвигнутую им пагоду. Та опять опасно закачалась, но устояла.

— А как же остальные монахи? – спросил Ху Вэй. – Они-то вроде никуда не собираются.

— Вот и славно, – обрадовался хэшан. – Я через эту дыру в стене пролезу, чтобы с ними не столкнуться. Ну их.

Ху Вэй хохотнул. Хэшан, говоря это, с опаской поглядывал во двор. То недолгое время, что он странствовал с монахами, стало для него настоящей пыткой. В самом деле: ни вина с ними выпить, ни вкусно поесть, ни поболтать, только и делают, что просят подаяния и молятся.

— А вы? – спросил хэшан.

Ху Вэй поскрёб когтем за ухом:

— Пойдём исследовать лисьи тропы. Может, к горам-близнецам завернём.

— На Лисий Культ тоже хочется взглянуть, – подумав, добавил Ху Фэйцинь. – Сяоху рассказывал, что они заняли Лисью гору.

— Если докучают тамошним лисам, можно их оттуда и турнуть, – с лёгкой мечтательностью в голосе сказал Ху Вэй.

— Ху Вэй! – неодобрительно прервал его Ху Фэйцинь. Не хватало ещё устроить переполох в религиозном культе!

Лисий Культ, насколько Ху Фэйцинь знал по рассказам Недопёска, почитал Лисьего бога и вообще всех лис.

— А ты куда отправишься? – спросил Ху Вэй у хэшана.

— Я-то? – сказал хэшан, вешая на плечо свою дорожную суму. – Куда глаза глядят. Мир велик.

— Надеюсь, окажешься в этих местах, когда будут заключать союз между мирами, – сказал Ху Вэй. – Ты должен присутствовать.

— Я-то? – опять переспросил хэшан. – Почему?

— Ты который век бродишь по миру смертных, – принялся объяснять Ху Вэй, – поэтому можешь стать живым свидетелем исторических событий. Поведаешь о них грядущим поколениям, а то у людишек есть склонность всё забывать или переиначивать.

— А оно мне надо? – искренне удивился хэшан.

— Ну так всё равно же рассказываешь истории на постоялых дворах, почему бы и об этом не рассказать? – пожал плечами Ху Вэй и, хохотнув, добавил: – Только не в стихах.

Хэшан укоризненно поглядел на него.

— Что, даже ничего не напредсказываешь напоследок? – спросил Ху Вэй, когда хэшан подобрал посох и направился к пролому в стене.

— А толку вам предсказывать? – отозвался хэшан, не поворачивая головы. – Всё равно не слушаете или делаете наоборот. Сами разбирайтесь!.. Стихи ему мои не нравятся, выискался знаток изящных искусств…

Так, продолжая ворчать, хэшан перелез через стену и, покачиваясь, побрёл прочь, постукивая посохом в землю на каждом шаге.

— Вот зачем человека обидел? – упрекнул его Ху Фэйцинь.

— А! – отмахнулся Ху Вэй. – Знаю я его обиды: покажи сосуд вина – и вы уже друзья на всю жизнь. А критика – она даже полезна.

— Да неужели? – непередаваемым тоном спросил Ху Фэйцинь, припомнив, как на критику его стихов отреагировал сам Ху Вэй.

— А это что такое? – вдруг оживился Ху Вэй и метнулся к пролому в стене. Вернулся он с каким-то замызганным свёртком, перетянутым верёвкой.

— Хэшан, наверное, выронил, – предположил Ху Фэйцинь, – когда через стену перелезал. Ху Вэй, догони его, он ещё недалеко ушёл.

— Вот ещё, – фыркнул Ху Вэй, вертя находку в руках, – сначала поглядим, что там.