Книга Вор Мертвого города, страница 92 – Андрей Глухарёв

Воздух вокруг козлоногого ублюдка вибрировал. Я физически ощущал эту мерзкую рябь, ползущую по коже, от которой волоски на руках вставали дыбом, а во рту появлялся стойкий привкус крови. Пространство вокруг твари искажалось, словно мир живых отторгал это существо, пытался выплюнуть его обратно за Грань, но не мог преодолеть ту чудовищную массу чужой воли, что удерживала демона здесь.

— Крэг сломает уродливого козла, — голос здоровяка был лишен всякого сомнения.

Я даже не успел открыть рот, чтобы крикнуть ему остановиться. Умные люди в таких ситуациях замирают, просчитывая варианты. Крэг к умным людям не относился даже в лучшие свои дни. В его примитивной картине мира все делилось на то, что можно сожрать, и то, что нужно разрубить.

Бугай сорвался с места. Для человека, который весил как хорошо откормленная корова, он рванул вперед с пугающей скоростью. Его кованые сапоги с грохотом вбивались в идеально гладкую поверхность обсидианового моста. Он занес свою исполинскую секиру — кусок грубого железа размером с хорошую наковальню — высоко над лысой, покрытой татуировками головой. Из его горла вырвался утробный рев, в который он вложил всю свою ярость. Казалось, этот могучий удар, летящий сверху вниз, должен был разрубить демона от безрогой макушки до самого паха, расколов заодно и древний гномий мост.

Я видел, как лезвие со свистом рассекает стылый воздух и падает точно на массивное, покрытое хитиновыми наростами плечо демона.

КАДУМ!

Звук был таким, словно кто-то с размаху ударил кузнечным молотом по храмовому колоколу. У меня заложило уши. Во все стороны брызнул ослепительный, злой сноп желтых искр, осветив на долю секунды хитиновые пластины твари и ее омерзительную, искаженную пасть.

Демон не упал. Он даже не пошатнулся.

Секира Крэга, способная одним ударом перерубить шею взрослому быку, врезалась прямо в плечо существа, туда, где густая черная шерсть сменялась пластинами багрового хитина. И сталь… сталь просто отскочила. Лезвие не пробило панцирь, не оставило на нем даже жалкой царапины. Отдача была такой силы, что руки бугая неестественно вывернулись, а толстое древко из мореного дуба жалобно застонало, готовое переломиться пополам. Глаза здоровяка на мгновение расширились от тупого непонимания. А затем демон просто сделал короткое, небрежное движение своей непропорционально длинной, узловатой рукой. Это походило на то, как человек отмахивается от назойливой мухи. Когтистая лапа врезалась в грудь Крэга. Раздался тошнотворный треск сминаемого металла и ломающихся костей. Массивная фигура бугая оторвалась от черного камня моста. Его отшвырнуло назад так легко, словно в его теле не было ни унции веса. Крэг пролетел по воздуху добрых пятнадцать шагов и с глухим, влажным стуком рухнул на обсидиан, проехавшись по нему на спине и остановившись лишь у самых ног Харгрима. Секира со звоном вылетела из его разжавшихся пальцев и заскользила к краю пропасти, едва не сорвавшись в бездну.

Крэг булькнул кровью, пытаясь вдохнуть, его помятая кираса была вдавлена в грудную клетку на добрый дюйм. Он даже не пытался встать.

Мы замерли. В этот момент жалкий, дрожащий светляк Лиры, висящий над мостом, словно сжался, отступая перед надвигающимся мраком. Обычная сталь — даже если за ней стоит сотня килограмм звериных мышц — была для этой твари не опаснее сухого осеннего листа.