Книга Вор Мертвого города, страница 94 – Андрей Глухарёв

Я скосил глаза на Даррена. Командир, чья уверенность всегда держала нас вместе, сейчас казался сломанным. Он стоял, опустив свой щегольской длинный меч. Острие клинка скребло по обсидиану. Его узкое лицо посерело, а глаза безотрывно смотрели на демона. Он не отдавал приказов. Он сдался. Надежда — это грязная, лживая девка, которая всегда сбегает первой, когда пахнет жареным. Сейчас она покинула наш отряд, оставив после себя одно отчаяние.

— Мы покойники, — мой собственный голос прозвучал в моей голове на удивление спокойно. — Мечи это не режут. Стрелы это не пробивают. Оно не чувствует боли.

Демон сделал первый шаг в нашу сторону. Его раздвоенное копыто с сухим, щелкающим звуком опустилось на черный камень. Воздух пошел рябью, запахло паленым мясом. Существо не торопилось.

— С-сгори… — раздался вдруг тонкий, надрывный крик.

Лира.

Волшебница-недоучка, которая боялась собственной тени, которая падала в обморок от вида крови и плакала из-за сломанного ногтя, поднялась на ноги. Девочка стояла на подгибающихся ногах, ее лицо было белее мела, а из носа и ушей текли тонкие струйки темной крови. Магическое напряжение разрушало ее изнутри. Она сжимала свой изуродованный, сломанный посох обеими руками, выставив его в сторону надвигающегося демона. Воздух вокруг Лиры пошел рябью. Я увидел, как сквозь ее бледную кожу на руках проступили пульсирующие, светящиеся нездоровым синеватым светом вены. Она черпала энергию, сжигая свои собственные жизненные силы, вытягивая магию из своей крови, из своей души.

— Сгори во Свете Теоса! — истошно завизжала она, вложив в этот крик все свое отчаяние.

С конца расщепленного посоха сорвался ревущий поток чистого, ослепительно-белого пламени. Поток ударил точно в широкую грудь козлоногого демона, окутав его фигуру слепящим белым коконом. На мгновение в моей груди шевельнулась предательская, идиотская надежда. Температура магического огня была такова, что я, находясь в двадцати шагах, почувствовал, как начала тлеть кожаная обивка моего арбалета. Тварь должна была превратиться в пепел. Она обязана была сгореть. Белое пламя Лиры ревело, разбиваясь о грудь демона, как океанская волна о гранитный утес. Тварь не кричала. Она не корчилась в агонии. Козлоногий просто остановился. В слепящем свете я с ужасом наблюдал, как магический огонь обтекает его бугристый череп и плечи, не причиняя ни малейшего вреда. Хитиновые пластины демона не плавились — они впитывали свет, приобретая глубокий, раскаленно-вишневый оттенок.

А затем произошло то, от чего мой рассудок едва не дал трещину. Демон открыл свою гигантскую, усеянную рядами загнутых зубов пасть и… вдохнул. Он буквально втягивал магическое пламя в себя. Ослепительный поток, вырывающийся из посоха Лиры, начал искажаться, закручиваясь в спираль и устремляясь прямо в глотку чудовища. Тварь пила чистую магию, как изысканное вино.

— Нет… — прошептала Лира. Ее голос был пустым, лишенным даже страха.

Энергия иссякла. Посох в руках волшебницы почернел, рассыпаясь в мелкую труху прямо между ее пальцев. Лира издала сдавленный вздох, ее глаза закатились, и она рухнула на обсидиановые плиты, словно марионетка, которой перерезали нити.

Демон удовлетворенно клацнул челюстями, выпуская из ноздрей струйку белого, магического дыма. Он перевел свой светящийся взгляд на Даррена. Обычная сталь его не брала. Гномья взрывчатка лишь пачкала его шерсть. А магия служила ему закуской перед основным блюдом.