Книга Вор Мертвого города, страница 111 – Андрей Глухарёв

Он сделал паузу, позволив своим словам осесть в моем мозгу, подобно ядовитой пыли.

— Веди их в темноту. Прячься, убивай, обходи ловушки. Делай то, за что тебе заплачено. А я прослежу, чтобы мясо не испортилось до того, как мы достигнем цели.

С этими словами Молчун отвернулся. Он не стал ждать моего ответа. Просто сделал шаг назад и плавно, словно капля чернил, втек обратно в густую тень арки. Ни звука. Ни единого шороха сапог.

Я остался стоять на месте, чувствуя, как холодный пот выступает на висках, смешиваясь с грязью.

Даррен никогда не был главным. Командир, с его пафосом и авторитетом, был такой же ширмой, как веселые крики Брана в таверне «Волчья пасть». Настоящий надсмотрщик, глаза и уши таинственного Нанимателя (а может, и он сам, или его лучший палач), всё это время шел рядом со мной. Он смотрел, как гибнет Лорис, как ломается Даррен, как мы истекаем кровью, и не испытывал ничего, кроме легкого неудобства от того, что фигуры на доске падают чуть быстрее, чем он планировал.

Главная крыса плыла в нашей лодке, и она не собиралась тонуть.

Я глубоко вдохнул спертый, вековой воздух галереи. Страх исчез, уступив место ледяному спокойствию профессионала. Вскрывать сейф с двойным дном всегда интереснее.

— Пошли, — негромко бросил я через плечо, шагая в абсолютную тьму гномьей галереи.

* * *

Шаг. Еще шаг. Вдох, отдающий каменной пылью. Выдох, приглушенный темнотой.

Мы брели по кишке гномьей галереи так долго, что время потеряло всякий смысл. Оно перестало измеряться часами или минутами, превратившись в тягучую, липкую субстанцию, сотканную из боли в стертых ногах и хрипа идущих позади людей. Мой разум, обычно холодный и расчетливый, начал играть со мной в злые игры, раз за разом прокручивая в голове слова Молчуна. «Пешки не должны понимать правил игры. Они должны просто дойти до края доски». Я шел впереди, вглядываясь в едва освещаемый фосфоресцирующим мхом пятачок пола, и физически ощущал спиной взгляд этого ублюдка. Он замыкал колонну. Он видел каждого из нас. И если кто-то вдруг решит упасть и не встать, я был уверен — Молчун даже не замедлит шаг, просто перешагнет через тело, как Даррен перешагнул через бьющегося в агонии Лориса. Про Даррена я старался не думать вообще. Командир, ставший пустым местом, — это бомба с тлеющим фитилем. Никогда не знаешь, в какой момент его отчаяние перерастет в желание забрать нас всех с собой в Бездну.

Но в какой-то момент, когда мои мышцы уже начали сводить мелкие судороги от монотонной ходьбы, я почувствовал это.

Воздух дрогнул.

Исчез тот плотный, спертый дух застоявшегося камня и мертвой воды, что сопровождал нас со времен бойни на мосту. Тьма вдруг перестала быть глухой стеной. В лицо мне ударил ветерок. Сначала слабый, робкий, как вздох умирающего. Но с каждым пройденным десятком шагов он крепчал. Он был сухим. И он пах солью. Не той сладковатой, теплой солью крови, которой мы надышались сполна, а старой, вымороженной солью бескрайних просторов. Так пахнет ветер, пролетевший над высохшими костями морских левиафанов.

— Стоять, — хрипло скомандовал я, поднимая сжатый кулак.

Отряд замер, натыкаясь друг на друга в полумраке, сопровождая остановку тихим лязгом металла.

— Что там, вор? — тяжело дыша, пробасил Бран где-то из-за спины Крэга. — Очередной провал? Еще одна демоническая тварь, от которой у нас нет ни стали, ни магии?