Книга Мертвая невеста, страница 64 – Дарья Иорданская

Путь освещали старомодные масляные светильники, и электричество здесь и сейчас казалось чем-то неуместным, даже неприличным.

Дверь была откинута, и из отверстия в полу торчала приглашающе лестница. Чень присел и заглянул внутрь. С этого места удавалось разглядеть только утрамбованный земляной пол и кусок грубой, сколоченной из плохо оструганных досок стены, но Чень знал, что шагов через двадцать начинается вырубленный в скале коридор. Он тянется вперед, к горам, по почти идеальной прямой, затем начинает изгибаться, идет под достаточно сильным уклоном вниз и выводит в святилище.

— Ты пришел, Чень?

Второй дядя подкрался неслышно, ни одна половица не скрипнула, и положил руку Ченю на плечо. Дядя был худой, щуплый, а рука тяжелая, точно камень. Чень дернулся, сбрасывая ее, и выпрямился.

— Я хочу разобраться с этим раз и навсегда.

— А где твои друзья, Чень?

В горле образовался ком, который оказалось непросто сглотнуть. Ченю потребовалось время, чтобы сделать это и выдавить улыбку, кривую и неестественную.

— Понятия не имею. Это ты мне скажи, дядя, где они. И почему умер Хо Ян.

Губы Второго дяди дрогнули, но так и не сложились ни в улыбку, ни в гримасу.

— Твой друг слишком легкомысленно отнесся к древним обычаям. Подобное должно быть наказано.

— Он мне не друг, – сухо сказал Чень, быстро спускаясь вниз.

В коридоре было сыро и холодно и пахло землей. А еще туманом, плесенью и почти неуловимо храмовыми благовониями. Масляные светильники на стенах подрагивали от слабого сквозняка. По полу стелился сырой туман, быстро промочивший кроссовки. Вода противно в них хлюпала. Сзади шлепал по образовавшимся лужам Второй дядя, и удивительно неспокойно было оставлять его за спиной.

Постепенно становилось все холоднее, и холод этот исходил от каменных стен коридора. Потолок то и дело понижался, заставляя нагибать голову. Этого Чень не помнил, в последний раз он был тут ребенком.

Сперва коридор шел вперед, ровный, как стрела, стремясь к горам. Затем он начал поворачивать, закручиваясь гигантской спиралью. Словно тайный символ, охватывающий всю долину. А потом он вывел к святилищу.

Когда-то это была пещера, промытая в камне терпеливой водой. Ее доработали, укрепили и украсили, хотя время, сырость и сажа почти уничтожили фрески. Сейчас на стенах сохранились только бледные цветные пятна. Зато время не тронуло гигантский стол из темного лакированного дерева. Он был в длину с десяток, кажется, метров и занимал все пространство у дальней стены. Всю поверхность стола уставляли поминальные таблички. Тысячи поминальных табличек. Многие поколения членов внутреннего круга семьи Цин, собранные все вместе. Навеки заключенные в этом мрачном, сыром и темном месте, из которого не вырваться ни живым, ни мертвым.

В центре, на почетном месте, возвышалась крупная деревянная статуя, обряженная в ветхий свадебный наряд, так истончившийся, что казалось, любой порыв ветра, даже дыхание разнесет его по нитям. Самый первый идол. И платье настоящей Невесты. То самое, в котором она пришла когда-то давно в деревню.

Это был просто идол, кусок старого дерева. И просто ветхий старый шелк, полинявший от времени. Но рядом с ним Чень испытывал редкое и странное чувство сопричастности к чему-то настоящему, подлинному, грандиозному.