Книга Мертвая невеста, страница 15 – Дарья Иорданская

— Г-готово, – Лусы опустила кисть, которой наносила румяна, и отступила.

Джэнис вытащила из сумки зеркальце, оглядела себя и показала большой палец.

— Отлично! Может, в гримеры пойдешь или в визажистки?

Это за все время разговора было пятое или шестое предложение, высказанное Джэнис, и Лусы поняла уже, что к словам молодой журналистки не стоит относиться слишком серьезно.

— Может быть, – кивнула она.

Джэнис хотела сказать еще что-то, возможно новое предложение, полную противоположность всем предыдущим, но в этот момент из раскрытых дверей храма вышла Мэй Мэй, принеся с собой тяжелый, сладкий запах благовоний.

— Они начинают. Рой, Кай, по местам. Ну, ты готова?

Джэнис кивнула, выпрямилась, изменившись в мгновение ока. Вместо говорливой девицы появилась собранная, серьезная особа, в глазах которой загорелись ироничные огоньки. Нацепив микрофон, она подмигнула Лусы и взбежала по короткой лестнице к дверям храма. Показала растопыренную пятерню, загнула пальцы один за другим и после короткой команды «Снимаем!» заговорила глубоким, отлично поставленным голосом:

— Итак, дорогие друзья, мы с вами находимся в деревне Цинтай и получили исключительную возможность поприсутствовать на местном необычном празднике…

* * *

Подъем то шел плавно, то делался вдруг крутым, да еще и растерял половину ступеней. Идти становилось все труднее, и Хон малодушно предложил повернуть назад. Ну их, эти пещеры с сокровищами. Хо Ян фыркнул презрительно и промолчал, но молчание его было до того красноречиво, что горе-фотограф заткнулся и продолжил упрямо карабкаться вверх.

Чень предпочел бы, чтобы все его спутники за вычетом Хо Яна повернули назад. Нечего им в горах делать.

Они поднимались еще полчаса, прежде чем достигли широкой площадки еще с одним идолом Шен Гуя и тремя столбами, опутанными красной шелковой сетью. Вид отсюда открывался еще красивее, видно было всю долину до самых гор. Туман почти сошел, только редкие клочья его остались в тех местах, куда никогда не достигало солнце. Стали видны четырехскатные крыши, покрытые красной и серой черепицей. Кое-где сохранились старинные керамические фигуры, изображающие драконов и иных чудовищ. Хон, вполне оправившийся от подъема, принялся щелкать камерой, к нему присоединился кинематографист. Чень оставил их у края скалы и подошел к столбам.

Цинтай почти стерлась из его памяти. Остались одни только эти столбы, высокие – на них шли самые старые деревья, которые только можно было найти в долине, – опутанные красными шелковыми нитями и плетенными из них сетями. Первое время они снились Ченю в кошмарах. Все вокруг тонуло в черно-белом сумраке, выглядело как старое кино, одни только эти проклятые столбы, все в красных нитях, точно в потеках крови. Чень просыпался, весь мокрый от пота, дрожащий от непонятного ужаса, и, будто маленький ребенок, искал утешения в объятьях отца.

И вот Чень стоял перед ними, и столбы эти были в точности как в его кошмарах, и все постепенно начинало тонуть в черно-белом полумраке, и кожа шла мурашками.

— А это еще чё такое?

Оклик оторвал Ченя от неприятных размышлений, и впервые он был хоть за что-то Хо Яну благодарен. Воспоминания сдернуло, словно тонкую кисею, и все снова стало видеться четко и ясно. Сырое утро, время движется к полудню, под ногами влажный камень, отливающий синим и красным, – местные скалы после дождя будто краской испятнаны, – а столбы давно пора заменить. Они покрылись склизкой плесенью, а красные нити побурели от времени.