Книга Корпус тайных наук, страница 98 – Саша Мирович

По классу опять пронесся шепот. По отдельным словам Александр уловил, что ищут не столько правильный ответ, сколько тот, который «важному гостю» понравится. Это и раздражало, и было вместе с тем понятно, и хотелось высказаться самому, чтобы не дать неприятному и, похоже, опасному разговору забрести в совсем уже непредсказуемые дебри.

Александр поднял руку:

— Осип Романович? – Надо же было как-то исправлять положение, которое сам же создал. – Позвольте ответить?

Келейников смерил его рассеянным взглядом, покачал головой.

— Непременно, мой друг, непременно, – произнес он и еще раз осмотрел студентов. – Немного позже. Мне бы хотелось услышать ответ… Вы, да-да, вы, как вас зовут?

Александр с тревогой понял, что обращается Келейников к Витольду, который без того сидит от злости бледный как смерть, сверкает глазами и, похоже, жаждет поделиться своими мыслями, на всеобщую беду.

«Да что ж за день сегодня такой?!» – Александр на секунду даже зажмурился от досады.

— Князь Витольд Вислоцкий, сударь, – прозвенел голос Витольда, и, открыв глаза, Александр увидел, как тот поднялся и выпрямился во весь рост. – Осмелюсь сказать, что завоевание вовсе не обязательно и не каждый поработитель – завоеватель. Народ может быть, по сути, продан, подарен, вместе с землей присвоен под угрозой уничтожения более сильными соседями. Истории известны подобные примеры.

Как же тихо вновь стало в библиотеке, как невыносимо, невозможно тихо. Вряд ли хоть кто-то не понимал, к чему может вести поляк, произнося такие слова.

«Что же вы все ни молчать, ни говорить как надо не умеете?» – тоскливо подумал Александр, глядя на друга, на скулах которого сейчас проступил лихорадочный румянец.

— И разумеется, лучше всего они известны человеку с фамилией «Вислоцкий», – Тулупов произнес это очень тихо, но только глухой не различил бы в его голосе едкую иронию.

— Тулупов! – оклик Соболевского на этот раз прозвучал по-настоящему резко.

Александр не сразу сообразил, что за негромкий суховатый звук раздался вслед за этим. Только обернувшись, он с удивлением осознал: это Келейников рассмеялся. Казалось бы, добродушно, если бы не непроницаемое выражение глаз.

— Полагаю, Тулупов, они известны всем нам, – успокаивающе произнес он, а потом улыбнулся Витольду: – Благодарю за красочный ответ, Вислоцкий, вы тоже можете сесть.

Дождавшись, когда Витольд это сделает, Келейников снова прошелся вдоль стола и заговорил немного громче – так, словно это они оказали ему честь, а не наоборот:

— Благодарю за глубокое внимание к нашей беседе, господа. Сегодня я услышал достаточно и не смею более отнимать время от ваших занятий. Адам Николаевич, – холодный взгляд обратился к Соболевскому: – Беседа с вашими учениками – верх занимательности и пользы. Полагаю, таким же будет и наш с вами разговор наедине. А теперь я откланяюсь, вам ведь наверняка необходимо завершить урок.

Келейников действительно отвесил профессору полупоклон и вышел из библиотеки. Тут же повисла тишина. Соболевский, откинувшись на стуле, на мгновение устало прикрыл глаза. Александр вдруг заметил, как он бледен и до чего молодым сейчас выглядит. Интересно все-таки, сколько ему лет? Вот бы когда-нибудь завоевать достаточное расположение, чтобы спросить по-дружески. На секунду это так ярко представилось, что пришлось приложить усилие, чтобы отвлечься.