Книга Адмирал Империи – 64, страница 49 – Дмитрий Коровников

Я перевёл взгляд на тактическую карту, затем на схему кораблей в системе. Два вымпела — «Афина» и «2525». Айк Пападакис, с которым мы прошли столько, что хватило бы на три биографии. Я знал, что он, несмотря на свою трусоватость, в нужный момент не подведёт. «2525» — старый, латаный-перелатаный крейсер, но быстрый и живучий, как и его капитан. И этого, по моим прикидкам, должно хватить. Два корабля, горстка «морпехов» Дорохова и отчаянная дерзость. Больше ничего не нужно. План держался на трёх китах: скорость, неожиданность и точный расчёт времени. И я знал, что на этот раз не ошибусь.

И тут, будто в ответ на мои мысли, на пульте связи взвыл сигнал вызова. Высокий, пронзительный звук прорезал гул мостика. Кавторанг Жила дёрнулся и склонился над экраном. Его лицо мгновенно окаменело.

— Александр Иванович, — его голос зазвучал тревожно. — Вызов с тяжёлого крейсера «Новороссийск». От вице-адмирала Суровцева.

Я медленно перевёл взгляд на мигающий красный огонёк вызова.

— Давай послушаем, что нам хотят сказать…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 22 августа 2215 года.

Красный огонёк вызова пульсировал на пульте, и каждый его импульс отдавался под черепом размеренным, глухим стуком — словно кто-то отсчитывал последние мгновения тишины. Вице-адмирал Суровцев вызывал именно мою «Афину» по прямому, незашифрованному каналу — открыто, демонстративно, всем своим видом показывая: мы здесь, нас много, и мы ничего не боимся. Наглость, замешанная на уверенности в численном превосходстве.

Вице-адмирал Суровцев. Валериан Николаевич. Мой старый, мягко говоря, недобрый приятель ещё по Нахимовскому училищу, с которым мы вот уже сколько лет оспаривали друг у друга первенство везде, где только можно: в теории, в астронавигации, в тактике, а теперь ещё и в бою. Он мог бы вызвать Хромцову — как номинального командующего обороной. Мог бы обратиться к Зиминой — как к главе сводной эскадры. Но он вызвал именно меня. Значит, считал меня главным или его сильно задел промах в «Смоленске».

Я выпрямился в кресле и коротко кивнул Жиле:

— Выводи на главный экран.

Монитор вспыхнул. Передо мной возник Валериан Николаевич собственной персоной — высокий, поджарый, с резкими, будто вырубленными из камня, чертами лица и неизменной язвительной ухмылкой, притаившейся в уголке рта. Мундир на нём сидел безупречно — Суровцев всегда следил за формой, даже в разгар кампании. Только вот злые глаза и глубокие, почти чёрные тени под воспалёнными веками выдавали крайнюю степень усталости новоиспечённого вице-адмирала. Он явно не спал всё это время, впрочем, как и все мы. Но держался с уверенностью человека, у которого на руках все карты.

— Александр Иванович, — заговорил он, и его тон сочился той особой, наигранной любезностью, которая у воспитанных людей предшествует откровенной грубости. — Рад видеть тебя в добром здравии. Особенно после всех твоих манёвров в «Смоленске».

— Валериан Николаевич, — я ответил ему в тон, мысленно давая себе секунду на оценку: он сильно раздражён и нервничает, но пытается это скрыть, — А я уж думал, ты так и будешь куковать в «Сураже» без единого литра интария, слать депеши с просьбой о помощи и ждать, пока тебя эвакуируют на буксире. Ан нет — выкарабкался. Чужими молитвами, надо полагать.