Книга Адмирал Империи – 62, страница 59 – Дмитрий Коровников

— Обязательно, — перебил Бозкурт, не оборачиваясь. Он стоял перед зеркалом — маленьким, вделанным в переборку рядом с оружейным шкафом, — и смотрел на своё отражение. Старик в чёрной броне. Белая борода, выбивающаяся из-под триплексного забрала шлема. Тёмные глаза, в которых горело то, что горело в них тридцать лет назад — и не гасло с тех пор ни на мгновение. — Я обещал ей, Озтюрк. Обещал, что приду.

— Командующий…

— Оставь и не раздражай меня. — Бозкурт снял с крепления эфес абордажной сабли, активировал клинок для пробы, потом, снова погасил. Повесил на пояс. Проверил автоматический пистолет в набедренной кобуре. Повернулся к Озтюрку. — Пойдёшь со мной.

Озтюрк посмотрел на него — долго, пристально, с тем выражением, с которым верный пёс смотрит на хозяина, уходящего в бурю. Потом молча снял с переборки свой бронескафандр.

— Первый взвод личной охраны — зо мной, — приказал Бозкурт в командный канал. — Цель — командный мостик «Паллады». Вице-адмирала Хромцову — не убивать. Она моя…

…На нижних палубах «Паллады» уже шёл бой.

Первые янычары проникли через пробоину в левом борту — ту, что оставил заряд с корабля Гелена ещё во время артдуэли. Лазерные резаки расширили пролом до размеров шлюза, и через него хлынула штурмовая группа: двадцать бойцов в тяжёлых скафандрах с красными полумесяцами на шлемах, со штурмовыми винтовками и абордажными ятаганами на поясах. За ними — вторая группа, третья, четвёртая. Поток, не прекращающийся, не ослабевающий, подпитываемый сотнями янычар сразу с трёх пристыкованных османских кораблей.

Капитан Ермолов встретил их на стыке коридоров палубы — там, где узкий проход расширялся в техническую развязку перед лифтовыми шахтами. Позиция была выбрана не случайно: Ермолов, тридцатидвухлетний командир штурмовой роты «морской» пехоты «Паллады», провёл на этом корабле четыре года и знал его внутренности лучше, чем собственную квартиру. Каждый поворот, каждый тупик, каждое слепое пятно в обзоре камер — всё было учтено, просчитано, превращено в элемент обороны.

— Гранатомёты — на фланги! — его голос, усиленный динамиком бронескафандра, резал воздух коридора, как клинок. — Группа Савченко — левый проход, группа Тарасова — правый. Центр — держу сам. Подпустить на двадцать метров, потом — залп!

Янычары вышли из-за поворота плотной колонной — и коридор превратился в ад. Три крупнокалиберных переносных гранатомёта ударили одновременно, заполняя узкое пространство взрывами и жидким пламенем, и первые ряды атакующих, не успевшие рассредоточиться, попали под перекрёстный поток. Бронескафандры выдерживали прямое попадание — но на секунды, не больше: температурные датчики зашкаливали, охлаждающие системы захлёбывались, и бойцы, ослеплённые пламенем взрыва, теряли ориентацию, падали, блокировали проход своими телами. Ударная волна разбросала тела янычар в стороны, как ветер листву.

— Вперёд! — Ермолов первым поднялся из-за укрытия и шагнул навстречу, ведя огонь из штурмовой винтовки короткими, точными очередями — в забрала, в сочленения, в любое место, где броня была хоть немного тоньше. За ним — его люди, его «морпехи» Северного флота, привычные к тесноте коридорных боёв, натренированные на сотнях штурмов.

Первую волну отбили. Янычары откатились, оставив в коридоре восемь тел — четыре мёртвых, четыре раненых. Ермолов потерял двоих.