Онлайн книга «Адмирал Империи – 62»
|
На «Баязете», на «Севастополе» Бирюкова, на «Рафаиле» Орлова, на «Ямбурге», на «Североморске» Тихомирова — везде одно и то же, и везде по-разному. Где-то русские держались час, где-то — двадцать минут. Где-то сдавались, когда кончались патроны и силы, — опуская оружие, стоя среди тел товарищей. Но в основной массе не сдавались — и тогда янычарам приходилось зачищать отсек за отсеком, палубу за палубой, вытаскивая трупы из-за баррикад и перешагивая через собственных убитых. Корабли гасли один за другим — как свечи на ветру, как звёзды на рассвете. Зелёные точки на тактической карте «Паллады» меняли цвет — с зелёного на светло-зелёный, далее на серый, с серого — в ничто. Каждая погасшая точка — корабль, экипаж, судьба. Имена, которые Хромцова знала. Лица, которые помнила. Люди, которых вела в этот бой. — «Полтава» — на связи, — голос Пегова прорвался сквозь помехи, хриплый, прерывистый, — на верхнюю палубу прорвались, Агриппина Ивановна. Держу мостик. Пока держу. Сколько — не знаю. — Держите, Арсений Павлович, — ответила она, и её голос был ровным, хотя сердце сжималось так, что трудно было дышать. — Держу, — повторил Пегов. И добавил, после паузы: — Было честью, Агриппина Ивановна. Передайте потом… если будет кому… что Балтийский флот… Связь оборвалась. Зелёная точка «Полтавы» мигнула — и стала серой. Хромцова не позволила себе закрыть глаза. Не сейчас. Не при них — при операторах, при офицерах, при каждом человеке на мостике, который смотрел на неё и ждал, что она скажет, что она сделает, что она придумает. Она была их якорем, их точкой опоры — и она не имела права сломаться, даже если внутри всё уже давно было сломано. — Капитан Забелин, — сказала она, и её голос не дрогнул. — Сколько наших ещё держится? — Семь вымпелов сопротивляются, — ответил он, сверившись с дисплеем. — Остальные — захвачены или заблокированы. «Паллада» — в сцепке с «Синопом», обездвижена. К нам подходят ещё два корабля противника с кормы и правого борта. Стыковка — через несколько минут. — Тогда, — Хромцова встала с кресла и выпрямилась, повернувшись к мостику, — пора одеваться. Она сказала это так, словно речь шла о вечернем приёме, а не о последнем бое. Забелин на мгновение замер, потом понял — и кивнул. — «Ратники», — отдал он команду всем присутствующим. — Штурмовые комплекты — на мостик. Всем, кто может стоять, — облачиться. По коридорам «Паллады» разнёсся сигнал, которого экипаж боялся и ждал одновременно: абордажная тревога… * * * …Ясин Бозкурт застегнул последнюю пряжку чёрного бронескафандра и повёл плечами, проверяя посадку. Скафандр был старым — не по технологии, а по принадлежности: тридцать лет назад, ещё капитаном галеры, Бозкурт носил его ещё в абордажных боях при Измире-3 и Фамагусте, и с тех пор не менял ни разу. Он его хранил, модернизировал, конечно, но хранил. Как другие хранят ордена или письма — он хранил броню, в которой убивал и которая спасала ему жизнь. Чёрную, без знаков различия, без золотого шитья — глухую, тяжёлую, пахнущую внутри старой кожей. — Командующий, — Озтюрк стоял у входа на мостик, и на его обычно невозмутимом лице было выражение человека, который хочет возразить, но знает, что возражения бессмысленны. — «Султан Баязид» пристыкован к «Палладе» со стороны кормы. Штурмовые команды готовы. Но вам не обязательно… |