Книга Адмирал Империи – 62, страница 31 – Дмитрий Коровников

Пауза. Ровно две секунды — чтобы слова осели.

— Я пока не дала своего согласия. Но обстоятельства меняются. Если ваш космофлот не оставит нам иного выхода…

Бозкурт слушал, не шевелясь. Когда она замолчала, он медленно провёл кончиками пальцев по бороде — от подбородка вниз.

— Вы угрожаете уничтожить человека, ради которого я якобы прилетел? — его тон был почти скучающим. — И рассчитываете, что это заставит меня предложить вам коридор для отхода? Так?

Хромцова молчала. Именно на это она рассчитывала.

Бозкурт выдержал паузу — долгую, театральную, а потом качнул головой, и в его голосе зазвучала нота, которую она не ожидала: усталое, почти отеческое разочарование.

— Уважаемая Агриппина Ивановна, вы переоцениваете значение Птолемея Грауса.

Холод. Мгновенный, физический — как ледяной стержень вдоль позвоночника.

— Поясните, — выдавила из себя Хромцова.

— С удовольствием, — он опустил руки на подлокотники, сжал их — как человек, переходящий от дипломатии к приговору. — Да, изначально мы договорились. Султан Селим и первый министр заключили соглашение: мой флот появляется у столицы в качестве союзной силы, а взамен Российская Империя признаёт суверенитет Порты над пограничными системами — «Бессарабией», «Тавридой» и «Новым Кавказом». Ну, и там по мелочи… Хорошая сделка. Я был готов её выполнить.

Он развёл руками — жест, который Хромцова уже видела у другого человека: у Грауса. Видимо, это профессиональное у политиков.

— Но это было тогда. А сегодня мне докладывают, что первый министр потерял столицу буквально за одну ночь. Что его гарнизоны присягнули мальчику-императору с такой скоростью, которая наводит на определённые мысли о народной любви к господину Граусу. Что сам он сидит в каком-то здании, окружённый горсткой сторонников, и удерживает его лишь потому, что использует детей как щит.

Бозкурт наклонил голову, и его глаза блеснули из-под белых бровей.

— Скажите, ханым, стали бы вы заключать союз с человеком, который не способен удержать даже собственную столицу? Я — нет. Османская Империя не заключает союзов со слабыми, она их поглощает. Даже если Граус чудом вернёт себе власть — зачем мне ненадёжный союзник? Что он может дать Порте такого, чего Порта не возьмёт сама?

Козырь не сработал.

Хромцова ощутила это как удар под рёбра — глухой, тупой, от которого перехватывает дыхание. Её единственная переговорная позиция оказалась пустой — фальшивой миной среди двух сотен муляжей. Турки, как оказалось, не прибыли сюда ради Птолемея. Граус был для османского адмирала отработанным материалом.

— Что же касается планеты, — продолжил Ясин Бозкурт, и в его голосе зазвучала нотка почти ласковой снисходительности, — вы сами любезно позаботились, чтобы облегчить мне задачу. Планетарные кольца обороны выведены из строя. Мне не нужно ничего штурмовать и терять своих людей.

— Потерять все-таки придётся.

— Ох, не смешите меня, — расплылся в улыбке осман, — Вы это о тонкой «линии» своих кораблей?

— Хорошо, допустим вы здесь не из-за Грауса. Тогда зачем? — Хромцова не позволила голосу дрогнуть. — Зачем сто сорок кораблей? Зачем форсированный марш к столице — причём раньше срока?

— О, — Бозкурт приподнял белые брови, — вы заметили, что я пришёл раньше? Что ж, расскажу. Изначально путь моего великого флота лежал через стационарные «врата» — от системы к системе, окольными маршрутами. На это должно было уйти не менее пяти стандартных суток. Топлива для прыжков через суда-генераторы у меня не было — интарий, как вы знаете, в наше время ресурс стратегический, а в ваших секторах контроля и без того дефицитный.