Книга Адмирал Империи – 61, страница 3 – Дмитрий Коровников

Боков был хорошим генералом. Может быть, даже отличным. Он знал своё дело, он был предан своему командиру, он сражался до конца. И теперь он лежал на полу с лицом, которое больше не было лицом — просто месиво из плоти, костей и того, что осталось от его знаменитых усов.

Птолемей брезгливо отвёл взгляд.

А сам первый министр продолжал прятаться за креслом, как крыса в норе. Ирония судьбы — и не то чтобы он не ценил хорошую иронию — человек, который держал в руках судьбы миллионов, сейчас лежал на полу и ждал смерти. Даже не пытаясь сопротивляться и не пытаясь хоть что-то сделать.

Впрочем, а что он мог сделать? Выскочить с криком «А ну прекратить!» и надеяться, что роботы его послушаются? Броситься в рукопашную с голыми руками против машин, способных пробить броню бронескафа? Птолемей был многим — политиком, интриганом, манипулятором — но героем он точно не был. Герои в его понимании были теми, кто умирает первым, давая умным людям время на побег.

Движение справа заставило его вздрогнуть.

Один из роботов — тот, что секунду назад добивал группу офицеров у восточной стены — повернул голову в его сторону. Алые огни сенсоров — два немигающих глаза, лишённых какого-либо выражения — сфокусировались на укрытии первого министра, и машина начала движение. Плавное, текучее и неотвратимое.

Птолемей почувствовал, как его внутренности где-то внизу живота скручиваются в ледяной узел. Вот оно. Вот и всё. Конец истории Птолемея Грауса, великого политика и стратега, который переиграл всех своих противников, кроме одного — жестянки, которой было совершенно безразлично, насколько он умён.

Между тем робот приближался. Его шаги были беззвучными — никакого гула сервоприводов, никакого скрежета металла по полу. Просто тень, скользящая сквозь хаос разрушения. Руки андроида — те самые руки, которые только что раздробили череп генерала Бокова — были опущены вдоль корпуса, но Птолемей знал, что это ничего не значит. Одно движение, доля секунды — и всё будет кончено.

Интересно, подумал он с какой-то отстранённой частью сознания, это будет больно? Или просто — темнота, и ничего больше? Впрочем, какая разница. Мёртвым уже всё равно.

Рядом с ним — буквально в метре — скулил секретарь Кучерявенко. Маленький, незаметный человечек, который последнее время был тенью первого министра, его вторым «я» во всех бюрократических вопросах. Сейчас он лежал на полу, свернувшись в позу эмбриона, и его тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Слёзы и сопли текли по его лицу, а руки тряслись так сильно, что стучали о пол.

Жалкое зрелище. Впрочем, Птолемей подозревал, что выглядит не намного лучше. Разве что без соплей — он всё-таки сохранял какие-то остатки достоинства.

Робот был уже в десяти метрах. В восьми. В шести.

Птолемей зажмурился. Он не хотел видеть собственную смерть. И больше не хотел смотреть в эти алые огни сенсоров в последний момент своей жизни. Не хотел…

Внезапно воздух разорвал грохот выстрелов.

Не одиночных выстрелов — а очереди. Длинной очереди по звуку из штурмовой винтовки, которая ударила в робота с такой силой, что машину аж отбросило назад. Пули впивались в антрацитовый корпус, высекая искры и оставляя рваные отверстия, кинетическая энергия толкнула андроида прочь от импровизированного укрытия первого министра.