Онлайн книга «Город потерянных душ»
|
«Что ж. Тогда я скажу тебе, чего желаю. Желаю я забрать богохульную метку Каина со лба твоего, ибо ей там не место и ты ее недостоин». — Но… вы же сможете меня убить, если заберете метку. Разве это не единственное, что меня защищает от небесной кары? Ангел помедлил. «Клянусь не причинять вреда тебе, с меткою или без». Теперь уже засомневался Саймон. Ангел нахмурился – словно небо затянуло тучами. «Нет в этом мире ничего священнее клятвы ангела небесного. Смеешь не верить мне, дитя ночи?» — Я… – Перед глазами пронеслись воспоминания о Клэри, стоящей на цыпочках, водящей стило по его лбу. О том, как он впервые почувствовал силу метки – в него словно молния ударила, наполнив чистой, убийственной энергией. Это было проклятие, оно ужасало его, пугало других. Кто-то вообще хотел заполучить его только ради метки. Он ненавидел ее, но теперь, когда пришла пора с ней расстаться, отдать единственную вещь, делавшую его особенным… Саймон сглотнул. — Да. Хорошо. Я согласен. Ангел улыбнулся устрашающей улыбкой. Смотреть на нее было все равно что смотреть на солнце. «Клянусь не причинять тебе вреда, Симон Маккавей». — Льюис. Моя фамилия Льюис. «И все же ты от крови и веры маккавеевых. Про них говорили, что они отмечены Господом. Потому ты воин Небес, светолюб, желаешь того или нет». Ангел шевельнулся, и у Саймона заслезились глаза, потому что Разиэль как будто потянул за небо, как за скатерть; закрутился водоворот черного, серебряного и облачно-белого, воздух задрожал, и что-то с металлическим лязгом вонзилось в песок у ног Саймона. Это был меч. Самый обычный, побитый жизнью железный меч с почерневшей рукоятью. Лезвие было выщерблено, словно его разъела кислота, но кончик оставался острым. Выглядел он как плохо почищенный артефакт. «Иисус, находясь близ Иерихона, взглянул и видит, и вот стоит пред ним человек, и в руке его обнаженный меч. Иисус подошел к нему и сказал ему: наш ли ты, или из неприятелей наших? Он сказал: нет, я вождь воинства Господня, теперь пришел сюда»[35]. Саймон взглянул на невзрачную железку. — И это тот самый меч? «Сей клинок архангела Михаила, архистратига воинства Небесного. Он обладает силой божественного пламени. Ударь своего врага этим клинком, и все зло из него выжжено будет. Но если он больше от зла, чем от добра, от Ада, чем от Небес, душа его сгорит тоже. Этим мечом разрубишь узы товарища своего, но сам он останется нетронут». Саймон подобрал меч, и словно электричество пробежало через его ладонь, вверх до самого неподвижного сердца. Он инстинктивно вскинул руку, и облака на мгновение разошлись, луч солнца упал на тусклый металл, зажег его, заставил запеть. Ангел все так же наблюдал за ним холодным взглядом. «Имя меча сего не может нечистым человеческим языком произноситься. Так зови его „Сияющий“». — Я… спасибо. «Не благодари меня. Испепелил бы тебя, светолюб, но метка и клятва связали мне руки. Метка Каина лишь Господом дается. Твоя же должна быть стерта. Не будет больше тебе ее защиты. И если призовешь меня, не помогу боле». Столп света ударил из-за туч, зажег меч, словно лизнув его языком пламени, и Саймона окружил сияющий свет и ужасный жар. Клинок пылал. Саймон вскрикнул и упал, боль ввинтилась ему в голову, будто раскаленная игла вошла между глаз. Он закрыл лицо руками, пережидая муку. Такой ужасной агонии он еще никогда не испытывал с тех пор, как умер. |