Книга Город потерянных душ, страница 155 – Кассандра Клэр

— Когда я уйду, подожди пару секунд, – прошептал Джейс. – Потом идти в мою комнату. Только тихо. Сегодня Себастьяну нельзя знать, что мы вместе. – Он поднялся, взглянул на нее умоляющим взглядом. – Не дай ему тебя услышать!

Клэри села.

— Оставь мне стило.

Сомнение мелькнуло в его глазах, но Клэри решительно протянула руку, не отводя взгляда. Наконец он достал из кармана тускло мерцающее стило и вложил в ее ладонь. На мгновение их руки встретились, и она вздрогнула – прикосновение теплых пальцев Джейса вызывало те же эмоции, что их страстные поцелуи-укусы в клубе. Она знала, что он тоже почувствовал – потому что резко отдернул руку и попятился к двери. Задышал тяжелее, быстрее. Нашарил дверную ручку и не отводил взгляда, пока не закрыл дверь.

Клэри осталась сидеть в темноте, пораженная. Ей казалось, что кровь в жилах загустела настолько, что сердцу приходилось стучать в два раза медленнее, с усилием.

«Джейс. Мой Джейс».

Она крепко сжала стило. Его холодная твердость помогла собраться с мыслями. Она опустила голову: майка, пижамные шорты, мурашки бегут по рукам, но не от холода. Вдавила кончик стило в кожу и медленно повела, рисуя спираль руны бесшумности на бледной коже с просвечивающими синими венами.

Она приоткрыла дверь. Себастьяна не было, наверное, ушел спать. Из колонок телевизора тихо играло пианино – какая-то классическая вещь из тех, которые любил Джейс. Клэри задумалась: любил ли Себастьян музыку или хоть какое-то искусство. Это казалось такой человеческой чертой…

Клэри боялась наткнуться на брата, но ноги сами понесли ее сперва на кухню, затем через гостиную и в несколько бесшумных прыжков по стеклянной лестнице, потом по коридору до комнаты Джейса. Она распахнула дверь и проскользнула внутрь, тихонько заперев ее за собой.

Высокие окна были открыты, за ними виднелись крыши и серпик луны – идеальная парижская ночь. На тумбочке тускло мерцал колдовской камень. Света хватало, чтобы разглядеть Джейса, стоявшего между окнами. Сброшенное пальто валялось у его ног, и Клэри тут же поняла, почему он застегнулся на все пуговицы и не разделся раньше: под пальто оказалась черная рубашка и джинсы, мокрые от крови. Рубашка висела лохмотьями, подозрительно ровными, словно ее рассекли острейшим ножом. Левый рукав был закатан, из-под него виднелся белый бинт – наверное, свежий, – по краям которого уже расползались кровавые пятна. Джейс стоял босиком, ботинки валялись рядом, на полу, словно алые слезы, темнели капельки крови.

Клэри с легким стуком положила стило на стол.

— Джейс, – тихо позвала она и вдруг подумала, что глупо стоять так далеко от него, не трогать его. Она шагнула вперед, но Джейс поднял руку, останавливая ее.

— Не подходи… – Его голос сорвался. Помедлив, Джейс одну за другой расстегнул пуговицы, сбросил окровавленные лохмотья.

Руна Лилит была на месте, над сердцем, но вместо того чтобы переливаться серебристым и красным, выглядела так, словно ее нарисовали раскаленным прутом. Клэри невольно поднесла руку к груди, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце.

— О…

— Вот именно. О, – безэмоционально сказал Джейс. – Это ненадолго, Клэри. В смысле, я ненадолго останусь собой. Только пока рана не заживет.

— Я… я думала… – заикаясь, начала Клэри. – Когда ты спал… я думала порезать ее, как в тот раз, когда мы сражались с Лилит, но побоялась, что Себастьян почувствует.