Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 298 – Джин Родман Вулф

— Не могу. Если б могла, приняла бы такую ставку с радостью, не колеблясь. Однако такие вещи буду решать не я, а кальд с новым Аюнтамьенто.

— Но… мм… условия. Условия, им… э-э… обозначенные? Касались тебя, генералиссима. Не… э-э… обновленного Аюнтамьенто и не кальда, э?

— Отнюдь. Он имеет в виду нашу сторону. То есть и кальда, и генералиссимо Оозика, и даже тривигантцев. Не так ли, Паук? Свое личное слово я тебе, как уже говорила, дам. Считай, что уже дала – неважно, выиграю или проиграю… однако за кальда и Аюнтамьенто, которого еще не существует, поручиться ни в чем не могу.

— Но сама-то ты, генералиссима, обещаешь? От себя лично?

— Безусловно. И слово уже дала.

Паук ткнул большим пальцем в сторону Реморы.

— Вели ему цацку ту засветить. Пасов крест. На нем поклянись.

— Как пожелаешь. А ты ответишь мне на три вопроса, когда я выиграю? Полностью, без обмана?

— Ясное дело. Хочешь, тоже поклясться могу.

— В таком случае этого не потребуется.

Ремора извлек из-под рубашки гаммадион, и майтера Мята коснулась его ладонью.

— Я, генералиссима Мята, командующая Виронской Ордой, именуемой иногда мятежниками либо силами инсургентов, а также майтера Мята из мантейона на Солнечной улице, сим обещаюсь и клянусь, что, буде мы одержим верх, не стану и даже не попытаюсь наказывать человека, именуемого Пауком, и его подчиненных за сбор разведданных по поручению Аюнтамьенто в нынешнем его составе. Клянусь также пустить в ход любые средства за исключением силы, дабы уберечь их от возможной кары со стороны других, а вдобавок поспособствовать словом и делом оставлению их в прежней службе – иными словами, в контрразведчиках, ибо в сем качестве все они верно служили благополучию нашего города. Клянусь исполнить все это, хоть выиграв спор с Пауком, хоть проиграв.

Закончив, майтера Мята перевела дух.

— Довольно ли тебе этого?

— Вроде должно сойти.

— Да будет сему свидетелем Всевеликий Пас! Да будет сему свидетельницей Змееподобная Эхидна, избравшая меня своим мечом! Да будет сему свидетельницей Блистательная Сцилла, Покровительница сего, Священного Нашего Града, Вирона!

— Пойдет, пойдет, – заверил ее Паук и протянул ей руку. – Ну как, спорим? По рукам?

Оба обменялись церемонным рукопожатием, причем крохотная ладошка майтеры Мяты скрылась в мускулистой, громадной лапище Паука целиком.

— Ладно, уже сейчас могу сказать: я, считай, выиграл. Мы почти пришли. Вон, боковой коридор видишь? – пояснил Паук, указывая вперед. – Сворачиваем туда, а там до старой караулки – от силы пяток шагов. Кабы моих остудили, мы б их уже увидели.

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Напротив, напротив, как ни хотелось бы мне, чтоб ты оказался прав. Живые, они услышали бы наши голоса и откликнулись.

Еще сотня шагов, и все трое свернули в боковой коридор. Едва миновав поворот, майтера Мята заметила человеческую ступню, торчавшую из проема двери.

— По-видимому, это Кракс, – негромко пробормотала она.

Паук широко развел руки в стороны, преграждая им с Реморой путь.

— Нет, это Гиракс. Я что у шпанцов, что у шкур прежде всего обувку стараюсь приметить. Башмаки о человеке рассказывают куда больше любых других причиндалов. Глянешь, и человечек перед тобой весь как на ладони. И, главное, куча народу об этом знает, но все равно. Работает как часы.