Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 242 – Джин Родман Вулф

«Да уж, уборка бывшему мантейону не помешает», – мысленно согласился Шелк.

Бросив взгляд в сторону сцены, он неожиданно, противу всякой логики обрадовался, обнаружив, что новый задник вовсе не столь кощунственен, как прежний, недавно разрубленный им, а всего-навсего непристоен.

— У себя она, в комнатах. Может, и не поднималась еще.

— Проводи меня к ней, – повторил Шелк. – Немедля!

— Только стучаться не буду! – со страхом в голосе предупредила его служанка.

— Ладно, неважно. Как к ней пройти, я помню.

Отстранив с дороги служанку, Шелк твердым шагом двинулся через бывший мантейон. Лодыжка слегка заныла, но и только.

Вот и ступенька, на которой он сидел во время разговора с Мускусом. Ныне Мускуса уже нет в живых… однако как прочно засело в памяти его искаженное мукой лицо!

Внутренний дворик позади мантейона оказался безлюдным, однако отнюдь не пустовал: среди лужиц спиртного, порожних бутылок и осколков стекла увлеченно рылись в разбросанных всюду объедках вороны и голуби. Превосходивший величиной самую крупную из ворон, Орев уставился на этакое изобилие во все глаза, склоняя голову то вправо, то влево.

А вот на этой дощатой лестнице лежал обнаженный труп Дриадели… но, разумеется, сейчас высматривать на ней пятна крови и уж тем более стараться не наступить на них, буде таковые еще сохранились, не имело ни малейшего смысла. Не сводя взгляда с окаймлявшей второй этаж галереи, Шелк твердым шагом взошел наверх.

Как же крепка была тогда его вера! Тот, прежний Шелк, в эту минуту молился бы, исполненный детской уверенности в том, что боги слышат каждое его слово; помолился бы Мольпе, покровительнице нынешнего дня, а после – Пасу, усопшему, ушедшему из жизни подобно Журавлю, Дриадели и Мускусу. Но главным образом, горячее, истовее всего тот Шелк молился бы Иносущему, хотя Иносущий и предупреждал, что помощи не пошлет…

Предупреждал, но тем не менее позаботился исцелить его, лежавшего при последнем издыхании. И, кстати, если уж на то пошло (тут Шелк приостановился, припоминая все в точности), на самом деле Иносущий не говорил, что он не получит помощи, но велел не рассчитывать на нее, а это ведь вовсе, вовсе не одно и то же!

Окрыленный этими мыслями, он прошел вдоль скрипучей галереи к двери, отворенной доктором Журавлем, вышедшим осмотреть тело Дриадели, и только собрался отворить ее сам, как дверь распахнули изнутри.

Негромко ахнув от неожиданности, Шелк в недоумении заморгал.

— Глянь… девочка! – присвистнув, объявил редко чему-либо удивлявшийся Орев.

— Привет, Орев. Привет, патера. Да благословят вас сим днем бессмертные боги… и все такое.

Улыбнувшись, Шелк обнаружил, что улыбка далась ему легче, чем ожидалось: обрушившись на распахнувшую дверь с руганью, он уж точно ничего не выигрывал.

— Синель? Рад тебя видеть. А я-то гадал, куда ты могла пропасть. Даже людей на поиски вас с Чистиком отрядил.

— Ты думал, я с этим покончила…

Точно оценить выражение ее грубоватого, осунувшегося лица оказалось задачей отнюдь не из легких, однако в голосе Синели явственно слышались нотки уныния.

— Надеялся, – сдержанно откликнулся Шелк. – И до сих пор надеюсь, что так оно и есть… что прошлая ночь была последней.

А впрочем, если богам все равно, ему-то что за забота? Хотя нет – прочь, прочь подобные мысли!