Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 18 – Джин Родман Вулф

И тогда крохотная майтера Мята широким жестом выхватила из ножен меч, невидимый даже ей самой.

— Др…рузья!

Голос ее дрогнул на середине слова. Ну, девочка, ну же! Громче! Громче! Так, чтоб стропила вздрогнули!

— Друзья, некоторые из вас не знают, кто я. Я – майтера Мята, сибилла сего мантейона.

Окинув взглядом собравшихся, она увидела, что майтера Мрамор бесшумно аплодирует ей: невнятный гул нескольких сотен голосов разом смолк.

— Устав Капитула позволяет сибилле вершить жертвоприношения, если все авгуры в отлучке. К сожалению, сегодня дела в нашем мантейоне обстоят именно так. Мы понимаем: в таком случае многие из вас пожелают уйти – тем более что на улице Шляпников есть другой, уверена, горячо любимый всем богами мантейон, где сию минуту готовится принести жертву святой авгур. В сторону рынка и налево. Идти тут недалеко.

Умолкнув, вслушиваясь в перестук дождевых капель, майтера Мята замерла в ожидании, но надежды ее, увы, не оправдались. Никто из пятисот счастливчиков, успевших занять сидячие места, ни один из еще нескольких сотен, стоявших в проходах, даже не сдвинулся с места.

— Вчера вечером патера Шелк не вернулся в обитель. Как многим из вас известно, за ним приходили стражники, дабы взять его под арест…

Гневный ропот слушателей показался ей рыком невиданного исполинского зверя.

— Случилось это вчера, в то самое время как Нежная Киприда, перед коей мы в вечном долгу, удостоила нас еще одного, второго явления. Все мы уверены: произошла какая-то нелепая ошибка, однако пока патера Шелк не вернется, можем лишь полагать, что он арестован. Ну а патера Росомаха, весьма достойный авгур, присланный Его Высокомудрием Пролокутором в помощь патере Шелку, похоже, оставил обитель сегодня ранним утром – вне всяких сомнений, в надежде освободить его.

Нервно ощупывая щербатый камень древнего амбиона, майтера Мята умолкла, обвела взглядом прихожан, устроившихся на полу перед ближайшей скамьей, и лоскутную занавесь из множества лиц о множестве глаз под аркой нарфика.

— Посему обязанность свершить жертвоприношение перешла к нам с майтерой Мрамор. Жертв сегодня – не одна дюжина, в том числе даже белый, без единого темного пятнышка бык, предназначенный в дар Всевеликому Пасу. Подобные жертвы нечасто приносят даже авгуры Великого Мантейона.

Вновь сделав паузу, майтера Мята прислушалась к шуму дождя и бросила взгляд в сторону алтаря.

— Перед началом обряда я должна сообщить вам – особенно тем, кто пришел поклониться богам не впервые, но уже много лет ходит к нам еженедельно, каждую сциллицу – еще кое-какие новости. Многих из вас слова мои опечалят, однако новости сии радостны. Наша возлюбленная майтера Роза отошла к богам, в служении коим провела всю свою долгую жизнь. Из соображений, на наш взгляд, благих и веских, мы решили не выставлять на обозрение ее бренных останков, а гроб ее – вот, здесь, перед алтарем. Не сомневаюсь, бессмертным богам известно о ее достойном всяческого подражания благочестии. От кого-то я слышала, будто она была старейшей из биохимических особ в сем квартале, и это вполне могло оказаться правдой. Майтера Роза принадлежала к последнему из тех удачливых поколений, на чью долю хватило чудесных механизмов, протезов, устройство коих ныне забыто даже мудрейшими из мудрых. Благодаря сим приспособлениям ей удалось пережить детей многих из тех, кто ребенком посещал ее классы, но, увы, никакие протезы не способны поддерживать жизнь бесконечно… впрочем, майтера Роза этого и не желала. Вчера они, наконец, отказали, освободив нашу возлюбленную сестру и от страданий, неизменных спутников старости, и от тяжких трудов, служивших ей единственным утешением.