Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 15 – Джин Родман Вулф

— Похоже, да, – откликнулся Чистик.

Поднявшись, он обнаружил, что до сих пор сжимает в руке иглострел, сунул его под рубашку и не без опаски спросил:

— Дойки, ты как?

Синель застонала.

Чистик приподнял ее и помог ей сесть.

— Башкой ты о камень приложилась солидно, но ничего. Ничего, заживет. Слышь-ка, патера! Воды притащи, – велел он, горя желанием помочь Синели, да только не зная чем.

— Р-рвота?

Чистик замахнулся на Орева, но тот проворно отскочил вбок.

— Ухорез?

— Да, Дойки, да. Здесь я, – ответил Чистик, легонько обняв ее и придержав за спину.

От обожженной солнцем кожи Синели веяло жаром.

— Ухорез… вернулся… здорово как…

Старый рыбак, старательно отводя взгляд от ее обнаженных грудей, выразительно кашлянул.

— Может, нам с ним на лодку пока что убраться?

— Сейчас все погрузимся и отчалим, – заверил его Чистик, подхватив Синель на руки.

— Ослушаться собираешься?! – ужаснулся Наковальня, замерший с мятой жестяной кружкой воды в руке.

— Она же велела идти в Хузгадо, – уклончиво ответил Чистик, – вот мы и вернемся в Лимну, а оттуда фургоном доедем до города.

Наковальня, подняв кружку, отхлебнул воды сам.

— А посланный ею раб? – напомнил он. – Она же раба обещала за нами прислать… а еще прочила меня – меня! – в Пролокуторы!

Старый рыбак в раздражении сдвинул брови.

— Малый, которого она обещала прислать – он на своей лодке придет, так? Без лодки ни сюда, ни отсюда ходу же ж нет. Ну, скажем, увез он нас. А моя лодка как же? Мне же ж велено остальных снова сюда привезти, к советникам этим, верно? Как я вас сюда повезу, если без лодки останусь?

Орев вспорхнул к Чистику на плечо.

— Шелк… искать?

— Твоя правда.

Перехватив Синель поудобнее, Чистик подошел к краю причала и смерил взглядом полоску воды, отделявшей причал от лодки. Сомнений не оставалось: прыжок с планширя на причал – совсем не то, что с причала в лодку, да еще с девицей изрядного роста на руках.

— Не стой столбом! – прикрикнул он на Наковальню. – Хватай веревку, подтяни лодку ближе. Видишь, сколько слабины оставил?

Наковальня решительно поджал губы.

— Ослушаться наказа богини? Немыслимо!

— Хочешь, оставайся, жди, кого она там за нами отправила. Встретимся в Лимне, так ему и передай. А мы – я и Дойки – с Ельцом отсюда уйдем.

— Что ж, если тебе, сын мой, угодно перечить богине, не стану препятствовать. Однако…

Во мраке за крайней цистерной с грохотом рухнуло наземь нечто тяжелое, под сводами грота эхом разнесся пронзительный скрежет металла о камень.

— Я повезу ее! – загремел над водой новый голос, куда басовитее, громче обычного, человеческого. – Дай сюда!

Таких громадных талосов, как выкативший на причал, Чистик еще не видал. Отлитое из зеленоватой бронзы лицо его искажала гримаса ненависти, из глаз били два ослепительно-желтых луча, а в разинутой пасти маслянисто поблескивали вороненые стволы огнемета и пары скорострелок. Непроглядно-черная тьма за спиной талоса, в глубине грота, рассеялась, сменившись тусклым зеленоватым сиянием.

— Я повезу ее! Всех вас повезу! Дай сюда, говорят!

Рука скользящего к лодке талоса вытянулась в длину на манер подзорной трубы; стальная ладонь величиной не меньше алтарной плиты, с которой свалилась Синель, ухватила девушку и без труда – точно так же малыш мог бы выхватить крохотную, нелюбимую куклу из рук другой, чуть большей куклы – выдернула ее из объятий Чистика.