Книга Литания Длинного Солнца, страница 87 – Джин Родман Вулф

— Ты ведь боялся стражников, так? Очень боялся, прячась в моей постели. Боялся, как бы тот, явившийся с Мускусом, не прикончил тебя на месте.

— Верно, – признался Шелк. – Если уж начистоту, перепугался я до смерти… а сейчас до смерти боюсь тебя. Ужасно боюсь, поддавшись твоим уговорам, обесчестить призвание авгура и утратить благосклонность бессмертных богов.

Гиацинт звонко расхохоталась.

— Да, ты права, – согласился Шелк, вновь попытавшись надеть рубашку, однако правое плечо опять нестерпимо заныло. – Разумеется, я вовсе не из храбрецов… но, по крайней мере, не боюсь признать это.

— Подожди-ка минутку. Минутку, не больше, – велела Гиацинт. – Жди здесь, с места ни шагу. Сейчас я тебе кое-что принесу.

В проеме распахнутой ею двери мелькнул знакомый бальнеум. Едва Гиацинт затворила за собой дверь, Шелку пришло в голову, что скуфейка патеры Щуки все еще на кровати, под подушкой. Движимый теми же слабыми, туманными побуждениями, что возвращают путешественников обратно, за пустяковинами, позабытыми на последнем привале, он отыскал скуфейку и водрузил ее на голову.

Выйдя из бальнеума, Гиацинт, по-прежнему обнаженная, протянула ему крохотную, чуть больше наперстка, золотую чашечку, до половины наполненную рыжевато-бурым, словно тертый кирпич, порошком.

— Вот, патера. Заложи за губу.

— Нет уж. Понимаю, ничего дурного ты мне не желаешь, но предпочту бояться и далее.

Гиацинт, пожав плечами, оттопырила нижнюю губу. От этого ее лицо на миг подурнело, сделалось уродливым, и Шелк с невероятным облегчением перевел дух. Опорожнив чашечку во впадину между губой и деснами, Гиацинт вновь осклабилась от уха до уха.

— Лучшего товара не купишь ни за какие деньги! И действует моментально. Может, попробуешь все-таки? У меня еще много.

— Нет, – повторил Шелк. – Мне нужно идти. Я и так задержался у тебя куда дольше, чем следовало.

— Как хочешь, – вздохнула Гиацинт, вновь бросив взгляд в сторону самоцвета на рукояти азота. – Но он, знаешь ли, все-таки мой. Подарок одной очень, очень важной особы. Если уж ты вознамерился украсть его, мне следует по меньшей мере помочь тебе. Скажи, ты точно авгур? Настоящий?

Шелк испустил тяжкий вздох.

— Да, но это, кажется, ненадолго. Если ты, Гиацинт, всерьез хочешь помочь мне, скажи, где в этот час, по-твоему, можно найти Кровь? Быть может, он уже отправился спать?

Гиацинт, блеснув глазами, покачала головой:

— Нет, он, скорее всего, внизу, прощается с последними из этих… Комиссары, комиссарские прихвостни – они ведь съезжались сюда весь вечер. Самых важных Кровь подчас отправлял сюда, ко мне. Со счета я, честно говоря, сбилась, но шестеро или семеро сегодня здесь побывало.

— Знаю, – подтвердил Шелк, понадежней запихивая рукоять азота за веревку на поясе. – Я ведь прятался в твоих простынях.

— По-твоему, их пора бы сменить? Я думала, мужчинам такие вещи безразличны.

Шелк, припав на колено, выудил из-под кровати широкополую соломенную шляпу.

— Этим – наверное, да.

— Можно прислугу вызвать.

— Наверное, вашим слугам сейчас не до того: все меня ищут.

Бросив шляпу на постель, Шелк приготовился к последней попытке надеть рубашку.

— Так уж и все, вплоть до горничных? – хмыкнула Гиацинт, выхватив рубашку из его рук. – Послушай, ведь твоим глазам хочется смотреть на меня! К чему лишать их радости?