Книга Литания Длинного Солнца, страница 85 – Джин Родман Вулф

— Ложись, Гиацинт, спи, – не глядя на нее, прорычал Шелк. – Тебя это не касается.

— Прошу прощения, комиссар… то есть патера, – неуверенно пробормотал стражник.

Только тут Шелк сообразил, что его голову до сих пор венчает старенькая скуфейка с синей каймой, когда-то принадлежавшая патере Щуке, и поспешил сорвать ее с темени.

— Возмутительно! Непростительно, так я Крови и сообщу! Вон отсюда!

Голос его звучал чересчур тоненько, высоко, взбираясь к вершинам истерики… ясное дело, стражник непременно почувствует его страх! В отчаянии Шелк угрожающе взмахнул крохотным иглострелом.

Стражник опустил ружье и подался назад, едва не стоптав нежного, хрупкого с виду Мускуса, вошедшего в спальню следом.

— Мы ведь не знали… думали, все… ну, почти все уже отбыли, и…

— Вон! – оборвал его Шелк. – Вон, и помните: вы меня в жизни не видели!

Пожалуй, ничего хуже последних слов (что сделалось ясно, как только они сорвались с языка) прийти ему в голову не могло бы хоть тресни: ведь Мускус-то видел его всего два-три часа тому назад! На миг Шелк похолодел, не сомневаясь, что Мускус немедля ухватится за его оплошность, но нет, Мускус ей не воспользовался.

— Наружную дверь следует запирать на замок, – сказал он, толкнув под локоть что-то лепечущего в свое оправдание стражника, отчего тот мигом умолк. – Развлекайся. Можешь не торопиться.

С этим он, развернувшись на каблуке, вышел из спальни, а вышедший следом стражник тихонько прикрыл за обоими дверь.

Охваченный дрожью, Шелк подождал, пока за ними не затворилась и дверь в коридор, пинком ноги сбросил роскошное покрывало и поднялся с постели. Во рту его пересохло, колени подгибались.

— А как же я?

С этими словами хозяйка спальни откинула в сторону покрывало с алой шелковой простыней, явив взгляду весьма округлые груди и тонкую талию.

Шелк, поперхнувшись, поспешил отвести взгляд в сторону.

— Действительно, а как же ты? Хочешь, чтоб я пристрелил тебя?

Девушка улыбнулась и широко раскинула руки в стороны.

— Если это все, на что ты способен, отчего бы нет? Валяй!

Шелк не ответил ни слова.

— Только зажмуриваться я, если не возражаешь, не стану, – продолжала хозяйка спальни. – Хочу видеть все до конца.

Улыбка ее сменилась глумливым оскалом.

— Ну же, живей: раз и навсегда. И чтоб без промаха.

Говорили оба вполголоса, отчего светочи поугасли. Лягнув пяткой ножку кровати, чтобы взбодрить их, Шелк сдвинул вверх шишечку предохранителя и сунул иглострел девицы в карман.

— По-моему, тебя опоили каким-то любовным зельем. Наутро твои чувства изрядно изменятся.

— Никто меня не опаивал! – Хозяйка спальни облизнула губы, не забывая внимательно следить, как это подействует на Шелка. – То, что ты называешь «любовным зельем», я приняла перед тем, как сюда заявились первые.

— Ржавь?

Опустившись на колени, Шелк принялся за поиски одежды, заброшенной пинком под кровать. Страх его шел на убыль, чему он был безмерно рад. Сомнений не оставалось: Бесстрашная Сфинга по-прежнему благоволит ему, по-прежнему на его стороне.

— Нет, – презрительно хмыкнула хозяйка спальни, – ржавь действует вовсе не так. Ты что, совсем темный? Под ржавью меня жутко тянуло бы, подмывало прикончить их всех, и я бы, скорее всего, так и сделала… Нет, эту травку люди зовут попрошайником, и она превращает жуткую скучищу в истинное наслаждение!