Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
— Нет, вряд ли, – возразил Шелк. – Нужный мне Чистик живет в бывшей лавке, а если так, значит, дом его находится на торговой улице, со множеством лавок по соседству и тому подобного. Или, по крайней мере, на улице, где некогда имелось множество лавок. Да, и еще она вымощена булыжником, – прибавил он, вспомнив грохот тележных колес, доносившийся из-за окон. – Поможет ли все это в поисках? — Да, сударь. Это и есть Чистик, с которым порой беседует мой хозяин. Что ж, поглядим, дома ли он сейчас… Лицо смотрителя померкло, сменившись изображением скомканных одеял поверх кровати Чистика и ночного горшка под кроватью. Однако вскоре картинка словно бы вспухла, причудливо округлилась, и Шелк увидел в стекле тяжелый деревянный стул, с которого отпускал Чистику грехи, а после, в то время как Чистик исповедовал его самого, стоял перед ним на коленях. Странное дело, но, обнаружив памятный стул на месте, он отчего-то воспрянул духом. — Боюсь, Чистик не может ответить, сударь. Оставить ли сообщение для него моему подобию? — Д-да, – потирая щеку, пробормотал Шелк. – Будь добр, попроси его передать Чистику, что я весьма, весьма благодарен ему за помощь и, если со мной ничего не случится, с превеликим удовольствием расскажу майтере Мяте, как славно он мне удружил. Передай также, что он пока рассказал лишь об одном из благодеяний, которые мне надлежит совершить во искупление грехов, хотя назначенная им епитимья подразумевает два либо три… то есть минимум два. Попроси его сообщить, в чем состоят остальные, и… э-э… Тут Шелку (увы, слишком поздно) вспомнилось, что Чистик просил не упоминать его имени тому красавчику, мальчишке, подошедшему к стеклу Крови. — Скажи-ка, сын мой. Ты поминал о своем хозяине. Кто он таков? — Кровь, сударь. Тот самый, у кого ты в гостях. — Так-так, понимаю. А где я сейчас? Не в его ли, случайно, личных покоях? — Нет, сударь. Ты в покоях моей хозяйки. — Расскажешь ли ты Крови, что я просил передать… э-э… человеку, живущему в Орилье? Смотритель без тени улыбки кивнул: — Разумеется, сударь, если он того пожелает. — Понимаю, понимаю, – с замершим сердцем, предвкушая провал, пробормотал Шелк. – Тогда вдобавок сообщи, пожалуйста, Чистику, откуда я пытался поговорить с ним, и передай: пусть будет осторожен. — Всенепременно, сударь. Это все? Шелк спрятал лицо в ладони. — Да. Благодарю тебя. Хотя нет, постой, – спохватился он, вскинув голову. – Мне нужно укрытие. Надежное укрытие и оружие. — Осмелюсь сообщить, сударь, – заметил смотритель, – прежде всего тебе настоятельно требуется как следует перевязать рану. При всем моем уважении, сударь, ты пачкаешь наш ковер. Взглянув на правую руку, Шелк обнаружил, что это сущая правда. Успевшая пропитать полосу черной ткани, считаные минуты назад оторванной от рубашки, насквозь, кровь алыми ручейками струилась к локтю. — Как нетрудно заметить, сударь, в этой комнате, кроме двери, которой ты вошел сюда, имеются еще две. Та, что от тебя слева, ведет в бальнеум. Насколько мне известно, хозяйка хранит медицинские принадлежности именно там. Что же до… Вскочив на ноги с такой поспешностью, что опрокинул табурет, Шелк бросился в левую дверь и продолжения не расслышал. Бальнеум оказался куда просторнее, чем он ожидал, с нефритовой ванной, способной свободно вместить изваяние обнаженной богини, украшавшее верхнюю площадку лестницы, и отдельным ватерклозетом. В солидных размеров шкафчике обнаружилось ошеломляющее множество аптекарских склянок, олла с густой, лилового цвета мазью, в которой Шелк без труда узнал популярное обеззараживающее средство, рулон марли и марлевые салфетки всевозможной величины. Срезав при помощи нашедшихся здесь же небольших ножничек пропитанную кровью ткань, он смазал лиловым снадобьем рваную рану, оставленную клювом белоглавого на плече, и со второй попытки сумел надежно перевязать ее. С прискорбием оценив урон, нанесенный рубашке, он обнаружил, что птичьи когти изрядно расцарапали грудь и живот. С каким же облегчением он промыл и смазал мазью длинные царапины, сумев пустить в ход не одну – обе руки! |