Книга Литания Длинного Солнца, страница 77 – Джин Родман Вулф

Распахнув ризы, он надорвал зубами подол рубашки и оторвал от него полосу ткани.

Хотя… А нельзя ли обратить этот кровавый след к собственной выгоде?

С этой мыслью Шелк поднялся на ноги, быстрым шагом, с силой сжимая и разжимая кулак, дабы усилить кровотечение, прошелся вдоль коридора, коротким лестничным пролетом спустился в южное крыло и здесь ненадолго остановился, чтоб перевязать рану и затянуть ткань узлом при помощи зубов, совсем как Кошак, тот самый силач из таверны «Петух». Убедившись, что повязка не съедет, он вернулся обратно, прошел мимо кресла, в котором сидел, мимо лестничной площадки, мимо спящего за столиком, мимо узкой, занавешенной гобеленом двери на чердак. Дальше, за парными образами двух низших божеств, Ганимедии с Катамитом, начиналась череда широких, далеко отстоявших одна от другой дверей, разделенных зеркалами в узорчатых рамах и амфорами с чрезмерно пышными букетами оранжерейных роз.

Едва Шелк приблизился к входу в северное крыло, из арки в конце коридора вышел офицер в мундире городской стражи. Заметив, что ближайшая из дверей приотворена, Шелк шагнул через порог и осторожно затворил ее за собой.

Дверь привела его в пятиугольную гостиную без окон, украшенную великолепными хрисоэлефантинами. Прижавшись спиной к двери, Шелк замер, в который уж раз за ночь напряг слух. Ни из коридора, ни из глубин комнаты не доносилось ни звука. Выждав еще немного, Шелк ступил на ворсистый ковер, пересек комнату и отворил одну из инкрустированных слоновой костью дверей.

За дверью оказался будуар – куда просторнее, куда более странной формы, чем гостиная. Платяные шкафы, пара кресел, довольно безвкусный, аляповатый образ Киприды с дымящейся, наполняющей комнату приторным ароматом ладана кадильницей у ног и белый туалетный столик со стеклом вместо зеркала. Казалось, едва он вошел, перламутровое мерцание стекла сделалось ярче, а стоило ему затворить дверь, в стекле заплясали, закружились вихрем разноцветные пятна.

Шелк без раздумий рухнул на колени.

— Сударь?

Подняв взгляд, Шелк обнаружил в стекле всего-навсего серое лицо смотрителя и начертал в воздухе символ сложения.

— Разве мне не явился один из богов? Я видел…

— Нет, сударь, я вовсе не бог, а лишь смотритель сего терминала. Чем могу служить, сударь? Не угодно ли тебе критически оценить цифровые улучшения собственного образа?

Обескураженный, Шелк поднялся на ноги.

— Нет, я… нет, не угодно. Благодарю, – пробормотал он, силясь припомнить, как Чистик обращался к смотрителю своего стекла. – Мне хотелось бы побеседовать кое с кем из друзей, если это не слишком затруднит тебя, сын мой.

(Не так, определенно не так!)

Парящее за стеклом лицо почтительно качнулось книзу.

— Будь добр, назови имя друга, и я попробую соединить вас.

— Чистик.

— А где же живет сей Чистик?

— В Орилье. Известно тебе, где это?

— Известно, сударь, а как же. Однако там проживает… пятьдесят четыре персоны по имени Чистик. Не мог бы ты прибавить к имени название улицы?

— Нет… увы, понятия не имею.

Устало поникнув головой, Шелк вытащил из-под туалетного столика небольшой, слегка засаленный табурет и сел.

— Весьма сожалею, что вверг тебя в такие хлопоты. Но если ты…

— С одним из Чистиков, живущих в Орилье, несколько раз беседовал мой хозяин, – перебил его смотритель стекла. – Несомненно, этот-то Чистик тебе и нужен. Попробую разыскать его.