Книга Литания Длинного Солнца, страница 307 – Джин Родман Вулф

— Не в том дело, патера. Мне просто обдумать все нужно как следует, прежде чем рот разевать. Похоже, ответ тут не один.

— Мне и один ни к чему, – заверил его Шелк. – Бестактный вопрос, заданный из праздного любопытства… подобных вопросов вообще не стоило бы задавать.

— Ну, для начала: по сути, ты прав. Базовый комплект оборудования у каждого практически тот же, однако ж программные средства разные. Капралу положено знать кучу того, что майору без надобности, и, видимо, наоборот. Возьмем для примера мой говор. Ты разговариваешь по-другому, верно? Хотя оба мы говорим на одном, лохмать его, языке… прошу прощения, патера.

— До сих пор твоя речь не казалась мне сколь-нибудь странной или необычной, – с осторожностью ответил Шелк, – но теперь, обратив на нее внимание, я вынужден согласиться: да, ты, несомненно, прав.

— Вот видишь? Ты говоришь вроде бы как офицер, а они разговаривают совсем не так, как рядовые с капралами, и даже не так, как сержанты. Куда больше слов, и слова те длиннее, и с ясностью выражений куда хуже: капрал выразился бы намного ясней. Отчего так? А вот, допустим, начнется война. Мне и Песку придется иметь дело со стражей – рядовыми, капралами, сержантами, верно? Скажем, показывать им, где скорострелки разместить нужно и тому подобное. Для этого требуется говорить как они. Чтоб нас поняли. Чтобы и стража, и мы били врага, а не друг дружку. И то же самое насчет майора с их офицерами: майору требуется разговаривать как они. Вот он и разговаривает. Ты, патера, когда-нибудь пробовал говорить как я?

Шелк, покраснев от стыда, кивнул:

— Да, и, боюсь, оплошал самым прискорбным образом.

— Точно. Так вот, майор тоже не умеет говорить как я, а я не умею говорить как майор. Чтоб выучиться, и мне, и ему нужны программные средства для обеих манер разговора. Вроде бы просто, но вот беда: не запихать в наши головы всего дерьма, плавающего поблизости, понимаешь? Места у нас под черепушками, как и у вас, не так много, лишнего взять неоткуда. Стало быть, когда над головой засвищет железо, майор справится с задачами капрала куда хуже меня, а я с майорскими – куда хуже, чем он.

— Благодарю тебя, – кивнув, откликнулся Шелк. – Теперь я понял, что зря стеснялся собственной речи.

— Отчего это?

— До сих пор мне не давало покоя, что жители нашего квартала говорят не так, как я, а я не умею говорить их языком. Сейчас я, выслушав тебя, осознал: все в порядке, так и должно быть. Они живут, выражаясь твоими словами, там, где железо свищет над головой. Им нельзя тратить попусту ни минуты, оттого они, пусть даже не имеют дела с хитросплетениями абстрактного мышления, не смеют оказаться непонятыми. Я же – их полномочный легат, представитель в кругах более состоятельных граждан, где жизнь куда тише, спокойнее, но необходимость в сложных абстрактных концепциях возникает гораздо чаще, а кары за то, что тебя не поймут, далеко не настолько суровы. Следовательно, я говорю именно так, как должен говорить, дабы служить тем, кого представляю.

— Кажется, понимаю, патера, – кивнул Молот. – И ты меня, думаю, тоже понял. Но это еще не все. Есть и другие штуковины. Вот, например, ИИ. Знакомое выражение? Знаешь, что это значит?

— Нет. Признаться, впервые о таком слышу.

Хлестнув повязкой Журавля о вертикальную боковину стеллажа, Шелк вновь водрузил ногу на поперечину и забинтовал сломанную лодыжку.