Книга Литания Длинного Солнца, страница 306 – Джин Родман Вулф

— Можно, конечно, разбудить его хоть сейчас, – заметил Молот. – Проще простого: покричать в ухо, по груди постучать… только ты этого не проделывай.

— Не стану, – выпрямившись, заверил его Шелк. – Это запустит его мыслительные процессы?

— Они уже запущены, патера. Без них Конечной Сборки не завершить: надо же убедиться, все ли работает штатно. Запустили, да так и оставили. Только прикрутили малость, если понимаешь, о чем я, так что срок службы агрегатов практически не сокращается. Он вроде как понимает, где находится, и разговор наш слышит, но особого смысла в нем не находит. Не задумывается ни о чем. Однако если вдруг что случится, вроде пожара в расположении, тут же проснется. С полным набором постоянных приказов-инструкций.

— Мне крайне не терпится задать вопрос обо всем том, что ты рассказывал, – признался Шелк. – И не один вопрос – с полдюжины. Очень надеюсь, ты на них не рассердишься, хотя можешь счесть их невежливыми… но прежде всего скажи: с прочими спящими здесь солдатами дела обстоят точно так же?

— Не совсем…

Тревога в голосе Молота живо напомнила Шелку о его недовольстве по адресу Аюнтамьенто.

— После того как некоторое время бодрствуешь, отключиться куда труднее. Видимо, из-за того, что нового вокруг происходит куча. Понимаешь, о чем я?

— Думаю, да, – кивнув, подтвердил Шелк.

— Поначалу-то кажется, будто просто лежишь да лежишь. Будто бы что-то не так. Будто бы ты вообще не собираешься засыпать, а значит, можно и встать – разницы никакой. На самом деле, конечно же, не встаешь, но постоянно об этом думаешь. Думаешь, думаешь и, наконец, говоришь себе: ладно, делать все равно нечего, вспомню-ка я лучшее из случившегося – к примеру, как Шихта патрон задом наперед зарядил. Так дальше и продолжается, только со временем все начинает выглядеть не совсем таким, как было на самом деле, и ты – может, вовсе не ты, а кто-то другой, и…

Осекшись, Молот заменил недостающие слова странным, незавершенным жестом.

— Честно говоря, не могу я этого объяснить.

— Напротив, – возразил Шелк, – по-моему, ты объяснил все как нельзя лучше.

— И еще все темнее становится… Ладно, патера, я ведь еще кое-что хотел тебе показать. Идем. Надо туда, вдоль задней стены, пройти малость.

— Будь добр, сын мой, повремени минутку.

Водрузив правую ногу на нижнюю поперечину стеллажа, Шелк размотал одолженную Журавлем повязку.

— Ты не против, если я, занимаясь вот этой штукой, задам пару вопросов?

— Конечно. Валяй.

— Не так давно ты упоминал о майоре, которому предстоит решить вопрос о моем аресте. Полагаю, он – старший из бодрствующих офицеров?

— Да, – кивнул Молот, – он и есть настоящий ДР, дежурный по расположению. Мы с сержантом и все прочие наши – наряд под командованием ДР, но тоже зовемся дежурными по расположению: так уж у нас принято.

— Понимаю. А вопрос мой вот в чем: отчего этот майор, да и любой офицер – офицер, тогда как ты лишь капрал? И Песок… если уж на то пошло, отчего он – сержант? Казалось бы, все вы, солдаты, взаимозаменяемы…

Молот умолк, застыл без движения, словно статуя. Молчал он так долго, что Шелком овладело нешуточное смущение.

— Прошу простить меня, сын мой. Я ведь заранее опасался, что мой вопрос может оказаться обидным, хотя ничего обидного в виду не имел, но, увы, действительность превзошла мои худшие опасения. Беру свой вопрос обратно.