Книга Литания Длинного Солнца, страница 270 – Джин Родман Вулф

Сделав паузу, он покопался в воспоминаниях, а между делом наполнил бокал для себя.

— Однако ночь сия повсюду усеяна россыпями разноцветных искр. Мне было объяснено, что они собой представляют, но в данный момент я не в силах этого вспомнить.

— А я думал, дело попросту в том, что жара вниз не проникает.

— Проникает, да еще как! – заверил Коипу Шелк. – Тепло достигает глубин, намного превышающих глубину подвалов этого заведения и колодцев моего мантейона, исправно снабжающих нас холодной водой, если как следует покачать помпу. Достигает каменной оболочки круговорота, пронизывает ее наружный слой и теряется там, в студеной ночи. Если б не солнце – первый и величайший дар Паса сему круговороту, – все мы замерзли бы насмерть.

Умолкнув, Шелк покосился на Орева, пьющего воду из поставленного перед ним бокала, а после надолго припал к своему.

— Благодарю вас. Ваше угощение весьма кстати.

— Конечно, о значимости солнца я ни с тобой, патера, ни с Пасом спорить не стану, – подала голос Кервель, – однако оно может быть и опасным. Если ты вправду хочешь взглянуть на святилище, от всего сердца советую: повремени с паломничеством до вечера. Пока жара хоть чуть-чуть не спадет. Коипу, помнишь, в последний раз?..

Ее муж согласно кивнул.

— Мы, патера, ходили туда прошлой осенью. Прогулка вышла на славу, вид от святилища открывается великолепный, и решили мы в этом году сходить к нему снова. Пока собирались, уже смоквы вызревать начали, но жара такой силы, как сейчас, еще не набрала.

— Смешно даже сравнивать, – вставила Кервель.

— Так вот, тронулись мы в путь, а день все жарче и жарче… Рассказывай лучше ты, милая.

— И он сошел с тропы, – продолжила рассказ Кервель. – С Паломничьего Пути, или как там его называют. Камня на два впереди нас виднелась еще одна пара, но он свернул вправо, ко дну такой небольшой… не знаю, как это называется. Небольшая каменистая долина меж двух холмов.

— Распадок? – подсказал Шелк.

— Да, верно. Ко дну того распадка. Я говорю: ты куда, вот же дорога! А он мне: идем, идем за мной, иначе вовсе никуда не дойдем. Ну что ж, я побежала за ним, догнала…

«Еще год, и родится у них дитя», – подумал Шелк, представив себе всех троих за ужином в уютном внутреннем дворике, беседующих, смеющихся, и, пусть Кервель не смогла бы сравниться с Гиацинт ни красотою, ни очарованием, вдруг позавидовал Коипу от всего сердца.

— А он раз – и кончился. Ну, распадок. Уперся в такой крутой склон, что наверх не взобраться, а он стоит и не знает, что делать. В конце концов я говорю: а ты куда, собственно? А он мне: к тетушке!

— Понятно.

Осушив бокал до дна, Шелк вылил в него остававшуюся в бутылке воду.

— Долго его пришлось назад, на тропу, выводить, а как только поднялись мы туда, вижу: идет человек навстречу, от святилища возвращается. Я завопила, на помощь его позвала, а он остановился, спросил, что стряслось, и помог Коипу в ближайшую тень увести. Там мы его уложили…

— И все, разумеется, из-за жары, – уточнил Шелк.

— Да! Именно!

Коипу согласно кивнул:

— У меня ум за разум зашел. В голове все перепуталось. Казалось, мы в городе, идем к моей тетушке в гости, и я все удивлялся: что с улицей произошло? Отчего она так изменилась?

— Словом, этот человек посидел с нами, пока Коипу не сделалось лучше. Объяснил, что это начальная стадия теплового удара, а в таком случае надобно поскорее убраться с солнца, лечь, поесть соленого и выпить холодной воды, если возможность имеется. Только мы-то ничего подобного с собой не захватили, а забрались уже так далеко, что к озеру ему не спуститься. А человек этот доктором оказался.