Книга Литания Длинного Солнца, страница 241 – Джин Родман Вулф

Неужели даже богине приходится учиться, осваивая нечто непривычное? Вот уж, поистине, новость!

Но обучалась богиня, по всему судя, быстро: к приходу патеры Реморы выучилась метать Мускусов нож лучше самого Мускуса. Мускуса, накануне вечером урезавшего срок выкупа мантейона до какой-то жалкой недели. Мантейон… быть может, мантейон и не стоит спасения, но Иносущий наказал спасти его, а значит, Шелк должен, обязан его сохранить.

Да, положение аховое. Что делать, что предпринять сегодня? Времени исчезающе мало, и тратить его понапрасну нельзя. Сегодня нужно каким-то образом вытребовать у Крови побольше времени… либо где-то добыть большую часть этой чудовищной суммы, если не всю ее целиком.

С этими мыслями Шелк хлопнул по карману брюк. Иглострел Гиацинт оказался на месте. Припав на колено, Шелк вытянул из-под кровати денежный ящик, отпер дверцу, извлек азот, спрятал его под рубашку, запер ящик, вернул ключ на место, а опустевший ящик отправил назад, под кровать.

— О Меченосная Сфинга, – пробормотал он, – не забудь слуг своих, живущих мечом и от меча умирающих!

Конечно, эта молитва предназначалась для стражников, но Шелк решил, что ему она подойдет по меньшей мере не хуже.

Когда Шелк, следуя за майтерой Розой, с майтерой Мрамор и крохотной, хрупкой майтерой Мятой за спиной, вышел из мантейона боковой дверью, Синель ожидала в саду.

— Шелк… хор-роший! – объявил Орев с ее плеча и перепрыгнул на плечо Шелка.

Увы, майтера Роза шла впереди, а посему оценить выражение ее лица Шелку не удалось. Возможно, сибилла и вовсе не заметила воскресшей птицы.

— Я было думала пригласить тебя, Синель, присоединиться к нам, но ты так сладко спала…

Синель улыбнулась:

— И очень рада, что ты воздержалась, майтера. Устала я жутко… но позже украдкой заглянула к вам. Надеюсь, вы меня не заметили.

— Вот как? – с ответной улыбкой (то есть подняв лицо кверху и склонив голову чуточку вправо) удивилась майтера Мрамор. – А отчего же не вошла помолиться с нами? Это вполне позволительно.

— Со мною был Орев, а он испугался… да и вы все равно уже заканчивали поминовение.

Шелк кивнул собственным мыслям. От Киприды в лице Синели не осталось ровным счетом ничего, и солнце, уже палившее вовсю, его отнюдь не щадило, однако слова «поминовение» Синель не знала наверняка.

— Надеюсь, минувшим вечером Синель не доставила тебе особых хлопот, майтера? – спросил он.

— Нет-нет, никаких хлопот. Совершенно никаких. Однако сейчас прошу меня извинить: вскоре сбегутся детишки. Нужно отпереть двери и еще раз обдумать урок.

— Боюсь, в моем присутствии ей беспокойно, – заметила Синель, глядя вслед спешащей прочь сибе. – Ей и хотелось бы относиться ко мне хорошо, но она опасается, как бы я не совратила тебя с пути истинного.

— В твоем присутствии мне самому беспокойно… Синель, – признался Шелк.

Тут оба заметили майтеру Мяту, потупив взгляд, дожидавшуюся завершения их разговора в пятнистой, прореженной лучами солнца тени беседки.

— Ты хочешь о чем-то поговорить, майтера? – понизив голос, осведомился Шелк.

Майтера Мята, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

— Быть может, тебе хочется попрощаться с гостьей? Говоря откровенно, я не уверен, что ей не придется остаться у вас, в киновии, еще на одну ночь.