Книга Литания Длинного Солнца, страница 205 – Джин Родман Вулф

В мантейоне сделалось тихо, многие внимательно слушали, однако в голове Шелка, обремененной чудом богоявления, не осталось ни одной связной мысли.

— Итак, Пригожая Киприда, удостоившая нас немыслимой благосклонности, упоминается в Хресмологическом Писании семь раз… впрочем, об этом я, кажется, уже говорил, хотя некоторые из вас меня, вполне возможно, не слышали. В дар ей надлежит приносить белых голубей и белых же кроликов, отсюда и голуби… да. Голуби – дар Киприде от ее матери… то есть от матери Дриадели. От Орхидеи.

К счастью, тут ему, словно по подсказке богов, вспомнилось еще кое-что.

— В Писании Киприда почитается любимой спутницей Паса среди всех меньших богов.

Сделав паузу, Шелк сглотнул:

— Да, я сказал, что все вы вправе услышать все изреченное ею. Так велит мне канон. К несчастью, соблюсти каноны я сейчас не смогу, как бы мне того ни хотелось. Часть ее слов предназначена единственно для главной из скорбящих. Сию часть мне надлежит передать ей наедине, и я постараюсь устроить это немедленно, как только покончу с прочим.

Множество лиц всколыхнулось, заволновалось, словно море; туженицы – и те слушали Шелка с вытаращенными глазами, в изумлении поразевав рты.

— Она… то есть Пригожая Киприда… сообщила о трех вещах. Одна из них – та самая весть, которую я должен передать приватно. Еще она удостоила нас пророчества, дабы все вы уверовали, и… По-моему, сомневающихся здесь, среди нас, нет ни единого, но, может статься, кто-то из вас усомнится в сегодняшней теофании позже. Возможно также, что она имела в виду весь наш город, всех жителей Вирона. Пророчество ее таково: здесь, в Вироне, будет совершено величайшее преступление, причем успешное. Киприда накроет… э-э… преступников собственной мантией, и посему они преуспеют в задуманном.

Потрясенный до глубины души, Шелк замолчал, лихорадочно собираясь с мыслями, но тут на выручку ему пришел незнакомец, сидевший невдалеке от Чистика.

— Когда?! – во весь голос заорал он. – Когда его ждать?

— Сегодня ночью, – откашлявшись, ответил Шелк. – Киприда сказала: сегодня ночью.

Вопрошавший, захлопнув разинутый рот, оглядел сидевших рядом.

— И, наконец, третье: вскоре она снова явится к сему Священному Окну. Об этом я и просил ее – должно быть, некоторые из вас слышали как. Молил ее вернуться, и она ответила, что вернется к нам в самом скором будущем. Вот и все… все, что я могу сказать ныне.

Увидев склоненную голову майтеры Мрамор, Шелк почувствовал, что она молится за него, молится об укреплении его сил и самообладания, которых ему явно недоставало, и сам факт сей чудесным образом придал ему сил.

— Теперь я должен просить главную из скорбящих подняться сюда. Орхидея, дочь моя, будь добра подойти ко мне. Нам следует удалиться в… в уединенное место, где я смогу передать тебе весть от богини.

С этой целью Шелк решил вывести Орхидею боковой дверью в сад, но мысли о саде заставили его вспомнить про нетель и прочие жертвы.

— Вы же все будьте добры остаться на местах, либо, если угодно, расходитесь, позвольте другим приобщиться к священной трапезе. Сие будет благим деянием. Прощание с Дриаделью продолжится, как только я передам весть богини по назначению.

Прихватив с собой оставленную позади Священного Окна трость Крови с головой львицы на набалдашнике, он повел Орхидею вниз, к боковой двери.