Книга Литания Длинного Солнца, страница 150 – Джин Родман Вулф

Глаза Синели вспыхнули яростью.

— Она сама закололась! Сама! Ты же видел!..

С этим она кивнула в направлении собственной талии.

— Безусловно, ее руку на рукояти твоего кинжала я видел. Это твои проделки или она перед смертью просто пыталась выдернуть кинжал из груди?

— Не докажешь ты ничего!

— Будь добра, не глупи, – вздохнул Шелк. – Сколько тебе лет, только честно?

— А это тебе зачем?

— Наверное, незачем. Просто с тобой я поневоле чувствую себя многоопытным мудрым старцем, совсем как с детишками из нашей палестры… Впрочем, ты, кажется, ненамного старше некоторых из них.

Синель, умолкнув, прикусила губу.

— Девятнадцать мне, – выдержав паузу, отвечала она. – Слово-лилия… по крайней мере, я, честно, сама так считаю. По моему счету, мне около девятнадцати. Больше, чем многим другим из наших девчонок.

— А мне двадцать три, – сообщил ей Шелк. – Кстати, тебя не затруднит обращаться ко мне «патера»? Это поможет не забывать, кто я такой. Или, если угодно, какой на мне сан.

Синель покачала головой:

— Думаешь, я – лялька безмозглая, соску от сиськи не отличу, слопаю, что ни скорми? Не на ту напал! Да я знаю уйму такого, чего тебе во сне не приснится, понял?! И Дриадель не я подколола, Сфингой клянусь, не я! И тебе в жизни не доказать, что это я ее!.. Чего ты вообще ко мне вяжешься?

— По большому счету просто помочь тебе хочу, если сумею. Видят боги – особенно Иносущий, – в помощи ты нуждаешься не первый год.

— Много с вас, таких, помощи!

Шелк напоказ, картинно пожал плечами.

— Пока что совсем немного, но ведь это только начало. По-твоему, ты знаешь много больше, чем я… А читать, например, умеешь?

Синель, поджав губы, отрицательно покачала головой.

— Вот, видишь? Хоть тебе и ведомо много такого, что неведомо мне – этого я вовсе, вовсе не отрицаю, – все дело сводится к тому, что у нас с тобой разные знания. К примеру, тебе хватает ума на ложные клятвы именем Сфинги: ты знаешь, что никаких кар за сей поступок не понесешь, и, кажется, мне тоже следует этому выучиться. Еще вчера поутру я не осмелился бы на подобное, да и сейчас, говоря откровенно, вряд ли осмелюсь.

— Я не соврала!

Шелк, уложив трость Крови поперек коленей, окинул долгим взглядом резную голову львицы.

— Ну, как же не соврала, когда именно что соврала? Вот, например, утверждаешь, будто я не сумею доказать истинность своих слов. В каком-то смысле это чистая правда. Действительно, я не смог бы доказать своих обвинений в суде общего права, будь ты девицей из состоятельного, высокопоставленного семейства. Разумеется, ты к таковым не относишься, но ведь и я не намерен доводить дело до судебного разбирательства. Однако изобличить тебя перед Орхидеей или Кровью мне вполне по силам. Особенно если добавить, что ты мне во всем призналась – а ты ведь, по сути, уже признала вину, сколько бы ни отнекивалась. Полагаю, Орхидея велит тому, лысому – кажется, он тоже живет здесь – избить тебя и прогнать за порог. Что сделает Кровь, даже гадать не стану. Может, и ничего.

Малиновокудрая девушка на кровати съежилась, втянула голову в плечи и отвела взгляд.

— Кроме того, я мог бы, если потребуется, убедить в своей правоте и городскую стражу. Задача отнюдь не из сложных, поскольку твоя судьба никого не заботит… и, скорее всего, никогда никого не заботила, что и привело тебя сюда, в этот дом.