Книга Покой, страница 96 – Джин Родман Вулф

Я выписал ей чек.

— Вы хотели кофе, мистер Вир?

— Да. Кофе, мистер Баттон?

— Зовите меня Билл. Знаете, я ожидал, что буду пить сок, когда окажусь на вашем заводе.

— Из него получается хороший «буравчик» — продемонстрирую вам за обедом. Но я подумал, что сейчас вы, возможно, предпочтете кофе.

— Благодарю. Позвольте мне начать с того, мистер Вир, что существует два основных типа кампаний — институциональная кампания и кампания по продаже.

— Мы хотим кампанию по продаже.

— Я знаю. Я имел в виду, что институциональная кампания касается всех, а кампания по продаже — только потенциальных покупателей. Покупатели вашего товара — домохозяйки, мистер Вир. Хороший кофе.

— В чем дело, мисс Биркхед?

— Сэр, с вами хотят встретиться.

— Прошу прощения, Билл. Очевидно, это чрезвычайная ситуация.

— Это не так, мистер Вир. Не совсем. Просто я надеялась, что вы либо встретитесь с посетителем сейчас, либо отошлете. Мне не нравится, что он там ошивается. Это какой-то коротышка, с головы до ног покрытый волосами.

На следующее утро была суббота, и я проспал допоздна. (По будням приходилось вставать в шесть; предположительно, раннее начало трудового дня помогало избегать пробок около завода — но на самом деле к девяти часам движение там почти затихало, и лучше бы мы начинали попозже; как я постепенно понял, наши руководители отделов и департаментов просто желали приезжать попозже, но не хотели рисковать и пропустить звонок из главного офиса, застряв по пути.) Меня разбудил телефон.

— Ден? Это Лоис.

— Кто?

— Лоис Арбетнот. Только не говори, что уже забыл меня.

— Извини, я еще не проснулся. — (Я тоже. Мне кажется, когда мы спим, нас окружают все прожитые годы. Во сне мне мерещилось, что я слышу шаги давно умерших; я вел беседы с ними и с безликими людьми, которых мне еще предстояло встретить, — беседы, которые казались невыносимо мучительными, хотя, проснувшись, я мог вспомнить лишь несколько слов, причем таких, которые после пробуждения не вызывали у меня никаких эмоций. Говорят, все дело в том, что во сне содержание отделено от эмоций, как если бы спящий ум читал сразу две книги: одну — о слезах, похоти и смехе, другую — состоящую из слов и фраз, взятых из старых газет, летящих по-над мостовой грязных листовок, разговоров, подслушанных в парикмахерских и барах, банальностей, прозвучавших в радиоэфире. Я склонен думать, что мы, проснувшись, забываем смысл этих слов или просто еще не знаем, что они будут значить для нас. Но хуже всего — проснуться и вспомнить, что разговаривал с мертвыми, хотя даже не думал снова услышать их голоса, не ждал, что они зазвучат снова, пока ты сам не отправишься в мир иной.)

— Твоя книга. Помнишь, мы говорили про книгу? Я позвонила по поводу запроса, и Мари — это моя подруга, мы вместе учились в колледже — сказала, что в их конторе есть человек, настоящая акула по части викторианских романистов, и он сможет рассказать все об этой книге, включая то, где можно отыскать экземпляр, раз она столь редкая.

— Кажется, я уже знаю где.

— Я думала, ты ее разыскиваешь.

— Разыскивал. Меня только что осенило, вот и все. Послушай, будь добра — обратись к этому человеку от моего имени; мое предположение может быть ошибочным.

— Сейчас его нет на месте — он в отпуске. Мари обещала спросить, как только он вернется.