Книга Покой, страница 55 – Джин Родман Вулф

Я впервые услышал ее голос и с удивлением обнаружил, что она не была застенчивой. Ее волосы были почти такими же темными, как у тети Оливии, но лицо выглядело очень бледным. Дома мне никогда не разрешали пить чай, но я пил его регулярно с тех пор, как приехал погостить к тете.

— Чай годится, — сказал я с видом знатока и прибавил: — Люблю побольше сахара.

— Для гостей есть белый сахар, — сообщила девочка. — А мы используем древесный.

Я сказал, что мне тоже больше нравится сахар из дерева гикори.

— Тогда поставлю-ка я чайник завариваться. Они там еще долго будут разговаривать.

Я кивнул, и девочка — довольно грациозно и буднично, словно матрона, берущая пепельницу с каминной полки — взобралась на кухонный стол своей матери, чтобы снять приземистый китайский чайник с высокой полки.

— Мы не используем заварочное ситечко, — объяснила она. — Папа как-то привез одно из города, а мама сказала, что оно испортило вкус, так я выбросила его. А оно было из настоящей меди. — Она насыпала ложку черного чая в заварочный чайник и добавила кипятка из обычного на плите. — Теперь все будет готово, когда они придут. Подожди минутку, я принесу чашки.

Я заметил, что чайник разрисован сотнями крошечных лиц в оранжевом и черном цвете; не сомневаясь, что он привлечет внимание тети, я с интересом его изучил, готовый указать на эту диковинку, как только Оливия войдет в комнату, чтобы предъявить полноправные претензии на славу, которая справедливо полагается первооткрывателю.

— Он не подходит к чашкам, — сказала девочка, — он очень старый. Меня зовут Марджи.

Я пробормотал, что меня зовут Ден, и указал на одно из лиц.

— Оно улыбается.

— Чайник был весь белый, когда его сделали, — начала рассказывать Марджи, — и всякий раз, когда тот, кому он принадлежит, умирает, на нем появляется его лицо. Моя тетя Сара владела им до мамы — хочешь ее увидеть?

Конечно, я сказал, что хочу — и она указала на крошечное, довольно мрачное (и, как мне показалось, довольно восточное) лицо на конце носика.

— Сначала все было белым, и первые лица появились возле ножки — видишь? Это самые старые. Потом они начали возникать вот здесь, на основной части, и теперь места почти не осталось; когда оно совсем закончится, чайник разобьется.

С порога тетя Оливия сказала:

— А это ваша кухня, миссис Лорн! Как восхитительно — я всегда обожала деревенские кухни. Держу пари, у вас где-то припрятаны бесчисленные полки с консервами и домашними соленьями.

— Мы, методисты из общины Испытанной веры, воздерживаемся от азартных игр, — сказала миссис Лорн с улыбкой. — Да и Кардиффское братство тоже, что для меня очень выгодно, поскольку вы совершенно правы. Я вас угощу домашним кукурузным релишем из своих заготовок. Любите кукурузный релиш?

— Обожаю! — воскликнул мистер Макафи. Возможно, он почувствовал, что тетя слишком успешно льстит миссис Лорн, и хотел наверстать упущенное.

Миссис Лорн с улыбкой повернулась к нему.

— Знаете, — проговорила она, — очень странно видеть вас в моем доме вот так, мистер Макафи. Я отовариваюсь в вашем магазине — мы делаем это уже много лет, и мы с Карлом ездим в город примерно раз в месяц, не считая времени сразу же после Рождества, когда погода обычно по-настоящему портится, — и я вижу, как вы там расхаживаете, и у вас всегда цветок в петлице, прямо как сейчас.