Книга Покой, страница 117 – Джин Родман Вулф

— О, мы осторожны. В первый раз… Ну, понимаешь, надо напиться или что-то в этом роде. Или он должен заставить тебя… сорвать с себя одежду или как-то так. Только все было совсем иначе. Мы были — ну, понимаешь — в машине его отца на Кейв-роуд, и мне просто очень хотелось, поэтому я сказала: «Давай», и он снял с меня трусы, а потом он — ну, понимаешь — опозорился, и мне было так жаль его, он был так смущен. Так что через пару часов, когда он почувствовал себя лучше и все такое, мы все сделали.

— Тебе не следует об этом рассказывать. Испортишь себе репутацию.

— Ну так я и не расскажу. Ты не возражаешь, если я снова надену трусики? Хочу еще раз сходить в ванную и выпить стакан воды, если можно. Но ты никому не расскажешь — в смысле, ты же старик! Если не расскажешь о папе, не расскажешь и обо мне — в смысле, с чего бы? Беспокоиться надо о мальчиках, потому что они любят трепаться. Но они так часто врут, что никто им не верит, ага? И все-таки эти двое вели себя очень мило, слухов почти нет. Подожди минутку.

Она пошла в туалет и после паузы спросила:

— Можно принять душ?

— Разумеется.

К тому времени, как она снова вышла (в трусах, но прикрывая грудь влажным полотенцем), я уже оделся.

— Уходишь? — спросила она.

— Думаю, нам с твоим отцом надо поговорить.

На мгновение она испугалась.

— Обо мне?

— Насчет книг. Если он так волнуется, как ты говоришь, я должен дать ему понять, что никому не скажу. Мы можем просто сказать, что ты пришла и попросила меня не делать этого, а я подумал и согласился.

Она кивнула и через мгновение начала одеваться. Пока мы обходили здание, чтобы добраться до парковки, она спросила:

— Ты всегда держишь пистолет в кровати?

Какое-то мгновение я не знал, что ответить.

— Я его почувствовала. Когда лежала, положив голову тебе на плечо. Я искала подходящее место, чтобы положить руку — когда вот так лежишь, руку вечно некуда деть, — и сунула ее тебе под подушку. Пистолет маленький, но все-таки это оружие. Ты всегда спишь с оружием?

— Это автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Нет, только пару недель; я, наверное, избавлюсь от него завтра.

— А как?

— Брошу в реку или в нижний ящик моего бюро.

И я уверен, что именно там находится мой бойскаутский нож — в нижнем ящике бюро в этой комнате, не более чем в восьми футах от того места, где я сижу. Я не собираюсь проверять. Если он там, я стану счастливее, чем сейчас; если его нет, мне придется начать поиски заново. Или, может быть, проверю — не уверен, что у меня хватит силы воли выйти из этой комнаты без него.

— У тебя такой серьезный вид. О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Ну, я рассказывала тебе о себе. Знаешь, ты сказал, что у меня будет плохая репутация. В смысле, я много думала об этом — честное слово, размышляла. Я симпатичная девушка — в смысле, не первая красавица, я такой себя никогда не считала, но миленькая, — и поэтому у меня есть… эта штука, понимаешь? Которая тут, внизу. Я называю ее волшебным колечком. И это продлится примерно до тех пор, пока мне не исполнится сорок или сорок пять. Только если я не использую его, мои желания не исполняются — понимаешь? Например, я хотела, чтобы ты не рассказывал об отце, а ты собирался это сделать, поэтому я использовала волшебное колечко, и…