Книга Тень и Коготь, страница 107 – Джин Родман Вулф

Столь жесткие, геометрически правильные растения наверняка появились на свет под неким чужим солнцем. Листья их были черны, словно спина скарабея, но их чернота имела странный, очень насыщенный и в то же время прозрачный оттенок. Казалось, они сохранили в себе цвета спектра той безмерно далекой от нас звезды, что испепелила или, напротив, породила жизнь в их родном мире.

Мы пошли к ним. Агия оказалась впереди. Мы с Доркас последовали за нею, а за нами пошел и Хильдегрин.

Каждый лист этих растений был тверд, словно лезвие кинжала, а остротою своей удовлетворил бы даже мастера Гюрло. Цветы – белые, с наполовину сомкнутыми лепестками – казались воплощенной девственностью, оберегаемой сотнями клинков. Крупные и пышные лепестки их казались бы совсем растрепанными, не образуй они все вместе сложный округлый орнамент, притягивающий взгляд, будто вращающийся волчок с нарисованной на нем спиралью.

— Правила хорошего тона, – заговорила Агия, – требуют, чтобы ты сорвал цветок сам, Севериан. Но я пойду с тобой и покажу как. Вся штука в том, чтобы просунуть руку под листья и оборвать стебель у самой земли.

Но Хильдегрин взял ее за плечо.

— Никуда ты не пойдешь, госпожа. Ступай, молодой сьер, раз уж решился на это. А я пригляжу за дамами.

Я был уже в полудюжине шагов от него, но, стоило ему произнести последние слова, застыл на месте. К счастью, в тот же самый момент Доркас крикнула: «Будь осторожен!» – и мне ничего не стоило сделать вид, что задержало меня лишь ее предостережение.

Но правда была в другом. Едва встретив Хильдегрина, я твердо уверился, что где-то встречал его раньше, хоть и узнал, в отличие от сьера Рашо, далеко не сразу. Но вот наконец узнал – и замер от неожиданности, словно разбитый параличом.

Я уже писал о том, что помню все до мельчайших подробностей, однако порой поиск в памяти нужного лица, факта либо ощущения занимает довольно много времени. В данном случае задержка, видимо, была вызвана тем, что с того момента, как он склонился надо мной, лежавшим на примятой осоке, я почти не смотрел на него. А вот голос и слова: «А я пригляжу за дамами» – подстегнули мою память.

— Листья ядовиты! – крикнула Агия. – Обмотай руку плащом поплотнее, но все равно старайся не касаться их! Да гляди в оба – аверн всегда ближе к тебе, чем кажется!

Я кивнул, показывая, что все понял.

Не знаю, смертелен ли аверн для обитателей своего родного мира. Может статься, что нет, и опасен он, в силу несовпадения различных природных особенностей, только для нас. Но, как бы там ни было, почва под этими растениями и между ними была покрыта густой травой с короткими стеблями, совсем не похожей на болотную растительность сада. Трава была усеяна скорченными тельцами пчел и птичьими косточками.

Когда до растений оставалось шага два, не больше, я внезапно понял, что передо мною стоит задача, для разрешения коей я ничего не предпринял – просто не пришло в голову. Выбранный мною аверн станет моим оружием в поединке – однако как я, ничего не зная о способах ведения боя, выберу подходящий? Можно было вернуться и спросить об этом Агию, но расспрашивать женщину о подобных вещах казалось мне полным абсурдом, и в конце концов я решил довериться собственной смекалке, рассудив, что Агия, окажись выбор вовсе уж никуда не годным, все равно отправит меня за вторым цветком.