Книга Солнце и Замок, страница 121 – Джин Родман Вулф

«Тройная Уха» оказалась трактиром вполне приличным: как я заметил, сидевшие за столами в обеденном зале едят не меньше, чем пьют, а это всегда примета благоприятная. Хозяин заведения, перегнувшись через стойку, приветствовал нас, и я спросил, найдется ли у него ужин и тихая комната для двух гостей.

— Безусловно, найдется, сьер. Не под стать твоему положению, сьер, но лучшего у нас, в Ос, не сыщешь.

Я подал ему один из хризосов Идас. Приняв монету, трактирщик уставился на нее, словно бы в изумлении, и сказал:

— Разумеется, сьер. Да, разумеется. Сдачу я приготовлю к утру, вот увидишь. Не подать ли вам ужин в комнату?

Я покачал головой.

— Значит, стол. Подальше, ясное дело, от двери, от бара и от кухни. Сюда, сьер, – вон к тому столу, что со скатертью. Подойдет он тебе?

Я ответил: да, дескать, вполне.

— К ужину у нас, сьер, имеется всевозможная пресноводная рыба. Только что из реки. Уха наша славится на весь город. Есть также камбала и семга, копченая и соленая. Оленина, говядина, телятина, ягнятина, курятина?..

— А я слышал, с пищей в этих краях дела обстоят неважно, – заметил я.

Хозяин «Тройной Ухи» помрачнел.

— Неурожаи. Да, сьер, так и есть. Нынешний – уже третий кряду, и хлеб вздорожал небывало. Ну, тебе-то, сьер, это нипочем, а вот беднякам… Многим детишкам из бедных семей придется сегодня лечь спать голодными, так скажем же спасибо, что нам сон на пустой живот не грозит!

— А свежей семги у тебя нет? – спросила Бургундофара.

— Свежей, госпожа, придется, прошу прощения, подождать до весны, когда семга на нерест пойдет. В другое время она ловится только в море, и свежей ее сюда, так далеко вверх по реке, не довезти.

— Тогда пускай будет соленая.

— Тебе понравится, госпожа, – трех месяцев не прошло, как к нам на кухню доставлена. Насчет хлеба, фруктов и так далее не беспокойтесь. Мы все сюда принесем, сами поглядите да выберете. Бананы имеются, с севера, хотя из-за мятежей и они вздорожали порядком. Вино предпочитаете красное или белое?

— Пожалуй, красное. Сам его порекомендуешь?

— Я, госпожа, с чистым сердцем могу порекомендовать все, что имею в погребе. Другого у себя не держу.

— Значит, красное.

— Хорошо, госпожа. А для тебя, сьер?

Еще недавно я бы сказал, что совершенно не голоден, но в этот момент обнаружил, что рот переполнился слюной при одном только упоминании пищи – попробуй тут разберись, чего хочется больше!

— Может, фазана, сьер? У нас как раз есть один, знатный, в кладовке над родником.

— Пойдет. А вина не нужно. Лучше мате. Есть у тебя?..

— Конечно, сьер.

— Тогда мате и выпью. Давненько я его не пробовал.

— Вмиг готов будет, сьер. Еще что-нибудь?

— Разве что завтрак поутру, как можно раньше, а после мы пойдем в гавань, подыскивать судно до Несса. Сдачу к тому же времени приготовь.

— Все приготовим, сьер, все к утречку приготовим – и сдачу, и сытный горячий завтрак. Есть колбаски, сьер, есть ветчинка и…

Кивнув, я взмахом руки отослал трактирщика прочь.

— А отчего ты в комнате ужинать не захотел? – спросила Бургундофара, как только он отошел. – Там было бы куда приятнее.

— Оттого, что надеюсь кое-что выяснить. А еще наедине с собственными мыслями оставаться сейчас не хочу.

— Но я же с тобой.

— Да, но чем больше народу вокруг, тем лучше.