Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
тетушка Хмель – одна из сестер КРАПИВЫ. Ч Чанди – одна из конкубин. «Чаща» – таверна в ПАХАРОКУ. Чистик – виронский вор-домушник. Чота – прозвище, данное ВЕЧЕРНЕ прочими конкубинами. Чура – длинный прямой однолезвийный нож, предпочитаемый РАДЖАНОМ всем прочим. Ш патера ШЕЛК – кальд ВИРОНА в те дни, когда поселенцы грузились в посадочные шлюпки; известен также как кальд ШЕЛК. Шкиехаан – летун, сопровождавший ШЕЛКА, БИВНЯ и прочих в Майнфрейм. Шкура – один из сыновей-близнецов БИВНЯ. Щ патера Щука – предшественник патеры ШЕЛКА. Э Эхидна – великая богиня, мать богов КРУГОВОРОТА ДЛИННОГО СОЛНЦА. Ю Юксин – путешественник, обобравший и бросивший ЖИЛУ. Я остров ЯЩЕРИЦЫ (или просто ЯЩЕРИЦА) – остров к северу от НОВОГО ВИРОНА, где находится бумажная мельница БИВНЯ. Каждому поселению Подобно вам, мы оставили друзей и родных и свет Длинного Солнца ради этого нового, общего с вами круговорота. С радостью встретим и примем братьев своих у себя дома, если выпадет случай. Нам сделать это хотелось давно. Хочется ли и вам того же? Человек нашего поселения, Он-Держать-Огонь, долгое время трудился там, где высоко поднимает голову над деревьями наша шлюпка. Теперь серый человек говорит с Он-Держать-Огонь и с нами, и вот его слово: она готова полететь опять. Скоро она поднимется на столбе большого огня и полетит как орел. Мы могли бы прижать ее к брюху, но среди охотников так не заведено, а постелей из шкур у нас много. Пришлите человека полететь с нами. Пришлите женщину, если таков ваш обычай. Только по одному от каждого поселения в этом новом круговороте, будь то он или она. С нами тот, кого вы пришлете, вернется в наш старый дом среди звезд. Шлите скорее. Шлите не больше одного. Мы мешкать не станем. Слово наше перескажите другим. I. «Книга Бивня» Чего он стоит, этот старый пенал, привезенный мной из Вирона? Да ровным счетом ничего. Можно бродить по рынку целый день напролет, но не найти ни единого живого духа, кто согласился б отдать за него хоть сырое яйцо. Однако же в нем хранятся… Ладно, хватит. Да, хватит. Фантазии подобного рода уже у всех навязли в зубах. Хранятся в нем сейчас два пера: третье я вынул. Пара лежала внутри, когда я отыскал этот пенал на пепелище нашей лавки. Третье, которым я все это пишу, не так давно обронил Орев, а я подобрал, сунул в пенал и забыл – и об Ореве, и о пере. Еще в пенале лежит нож для очинки перьев и небольшая склянка чернил, полная почти на две трети: в нее я макаю перо. Видишь, насколько темней сделалась моя писанина? Что мне действительно нужно, отчаянно нужно, так это факты, а фантазии… да катись они на Зеленый! Зовут меня Бивнем. Пенал мой точно таков же, какой имеется у любого ученика в моем родном городе, в Вироне, и, несомненно, во многих других: футляр из плотного картона, оклеенного черной кожей, латунная петля со стальной пружинкой и крохотная латунная защелка, удерживающая запертой крышку. Торгуя такими в лавке, мы запрашивали по шесть долек за штуку, но, если покупатель не ленился хоть малость поторговаться (а поторговаться покупатели вроде наших не ленятся никогда), отец уступал и за четыре. И даже за три, если пришедший покупал что-то еще – скажем, десть писчей бумаги. Кожа совсем обшарпана… Ладно, о фактах продолжу после, когда выдастся время: Раджье Мантри необходимо прочесть мне очередную нотацию. |