Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Мало этого, мы также могли бы напечатать куда более краткую хронику нашего отбытия из Старого Вирона, завершенную Склеродермой незадолго до ухода из жизни. Теперь рукопись хранит (и позволяет желающим переписывать для себя) ее внук. Разумеется, Крапиве он тоже позволит снять копию, а с этой копии мы сумеем отпечатать и продать по меньшей мере дюжину экземпляров. Еще говорят, будто схожую книгу написал один из жителей Урбансекунда, но я ее ни разу не видел. У нас есть и бумага, и скромные навыки, и инструмент, необходимый для сшивки сложенных вдвое листов в книгу, а после мы запросто сделаем для нее переплет из тоненьких плашек бегун-дерева. Чтобы по-новому, с выгодой пустить в ход бумагу, которую мы уже успешно производим и продаем, нужен только печатный станок… Впрочем, нет, не только. Для печати десятков тысяч слов наверняка потребуются сотни, а то и тысяча с лишним пригодных для повторного использования букв, литер. В печатне, которую я посещал с отцом, литеры делали, разливая по металлическим формам расплавленный металл. (Вспомнив описанный Синелью способ изготовления голов для талосов, я отыскал его описание и перечел заново.) С виду льющийся в формы металл – одна из работниц плавила его в железном ковше над горящим древесным углем – показался мне чистым серебром, но отец объяснил, что на литеры идет в основном свинец. Все это, в свою очередь, напомнило мне о недельной давности разговоре с Жилой, обожающим обсуждать любого рода оружие и разглагольствующим о нем с видом знатока при всяком удобном случае. Я настаивал на том, что иглострелы подходят для здешней жизни куда лучше пулевых ружей, так как заряжаются и стреляют простыми тонкими цилиндриками, мало чем отличающимися от коротких обрезков проволоки. Пулевое ружье у нас имелось тоже, то самое, из которого Крапива палила по пиратам, и хотя само ружье устроено гораздо проще иглострела, для каждого выстрела из него нужна отдельная гильза и множество прочих вещей, причем сплошь одноразовых: капелька специального химиката в крохотной медной чашечке, вещество, взрывом выталкивающее из ствола пулю, собственно пуля, да еще кружок плотной, обильно навощенной бумаги, чтоб запечатать гильзу, и вот этот последний (подчеркнул я) – единственное из всего перечня, что нам под силу изготовить самим. — Один человек в городке, – заспорил Жила, – дал Воркушке пару игл для образца и велел наделать железных. Воркушка и наделал. Разрубил на кусочки тонкий пруток из имевшихся запасов, прокатал между докрасна раскаленных железных плит и отполировал. А потом показал мне свои иглы и настоящие. На вид – как две капли. Я отличить не смог. А вот зарядишь в иглострел – не стреляет. Воркушка так и сказал: все равно что соломы в магазин насыпать. Я начал было возражать, однако Жила меня перебил: — А с пулевыми ружьями совсем по-другому. Ружья мы уже делаем сами, и стреляют они как надо. В той книге, написанной вами с матерью, один солдат у тебя говорит кому-то, что пули к ним сделаны из какой-то штуки… как ее… я о таком даже не слышал. — Да, – подтвердил я, – из обедненного урана. Так он, по словам Шелка, и говорил. — Ну, что это такое, я не знаю, но знаю, что в поселении пули льют из свинца. Ты насчет серебряной копи в горах слышал? |