Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 202 – Грегори Магуайр

Ворота были позолочены, передний двор тщательно выметен: ни клочка травы, ни крошки навоза. Над массивной входной дверью находился балкон, и там в терракотовых горшках стоял ряд стриженых кустов в виде фигурок святых.

Сбоку двора небольшими группками толпились люди – Эльфаба догадалась, что это сановники с лентами, обозначавшими их новый статус и должности в Свободном Государстве Манникин. Судя по всему, они только что вышли с утреннего заседания тайного совета: в руках у них ещё были чашки с кофе. Стоило ей миновать ворота, как к ней подошли мечники и преградили ей путь. Она уже открыла рот, чтобы запротестовать (прекрасно понимая, что сейчас её объявят опасной сумасшедшей), – и тут из-за угла беседки вышел человек и призвал их остановиться.

— Фабала! – сказал он.

— Да, папа, это я, – ответила она с детской вежливостью.

Эльфаба повернулась. Высокопоставленные лица умолкли, но быстро возобновили беседу, словно осознав, что подслушивать эту встречу будет верхом неприличия. Когда Фрекс подошёл ближе, стражники убрали мечи. Его волосы остались такими же, как и прежде: длинными, редеющими, стянутыми кожаным шнурком. Сливочно-белая борода, если не придерживать руками, спадала до пояса.

— Это сестра Высшей Владычицы Востока, – объявил Фрекс, глядя на Эльфабу, – и моя старшая дочь. Всегда пропускайте её, добрые люди, всякий раз, когда она приходит.

Он протянул руку и взял её ладонь, по-птичьи наклонив голову набок, чтобы разглядеть взрослую дочь здоровым глазом. Другой, как поняла Эльфаба, был слеп.

— Пойдём, поздороваемся наедине, подальше от чужих глаз, – сказал Фрекс. – Боже правый, Фабала, как же ты стала похожа на мать за эти годы!

Он взял дочь под руку, и они вошли в здание через боковую дверь. Фрекс провёл Эльфабу в небольшую гостиную с мебелью, обитой шафрановым шёлком, и сливово-фиолетовыми бархатными подушками. Дверь за ними закрылась. Фрекс осторожно опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой. Эльфаба села – насторожённая, уставшая, ошеломлённая глубиной собственных чувств к нему. Где-то в душе она нуждалась в отце. Но напомнила себе: «Ты взрослая женщина».

— Я знал, что ты придёшь, если я напишу, – с чувством сказал Фрекс. – Фабала, я всегда это знал. – Он немного скованно обнял её. – Позволь мне поплакать минутку.

Когда он взял себя в руки, то спросил, где она была, чем занималась и почему так и не вернулась домой.

— Я не знала, есть ли мне куда возвращаться, – ответила она, осознав, что говорит абсолютную правду. – Завершив обращение очередного городка, папа, ты отправлялся в новые земли. Твой дом был на пастбище душ – но не мой. К тому же у меня была своя работа.

Мгновение спустя она тихо добавила:

— Или, по крайней мере, я сама так думала.

Эльфаба упомянула свои годы в Изумрудном городе, но не объяснила, чем там занималась.

— И что, нянюшка оказалась права? Ты стала монахиней? – изумленно спросил Фрекс. – Я не воспитывал в тебе такую покорность. Такое смирение, такое послушание…

— Я была монахиней не больше, чем когда-либо – унионисткой, – мягко упрекнула его Эльфаба. – Однако я жила среди монахинь. Они занимались добрыми делами, что бы ни двигало ими – заблуждение или вера. В то время я восстанавливалась после трудных для меня времен. А потом, в прошлом году, я отправилась в Винкус, и, думаю, теперь это мой дом. Хотя кто знает, надолго ли.