Книга Злая: Детство, страница 4 – Грегори Магуайр

Люди при их отряде появляются и исчезают. В пьесе их обозначили бы как «рыбак», «провидица», «дама с пряностями», «главарь», «рукодельный кружок». Без имён. Проходные роли. Но Буззи – фигура постоянная. Как и Северин с напарником, тем, что с угольной улыбкой, – ах да, его зовут Снэппер, точно. И няня. И, конечно, сама Эльфи и её родители, Фрекс и Мелена. Больше никого важного. Разве что вдруг раздастся тонкий прерывистый плач надоедливого ребёнка. Эльфи часто забывает о ней – о той, кто висит на дереве. Её зовут Нессароза. Красивое имя для такого жалкого огрызка младенца.

4

Утренняя Мелена – возможно, даже не в то утро, о котором идёт речь. Все их дни начинаются одинаково: на берегу у воды, куда бы ни переместился лагерь вдоль реки. На этом этапе миссионерской кампании они не предпринимают обременительных вылазок в глубь суши. Рыбы в реке довольно – как и болотных жителей на проплывающих мимо лодках. Так что для мужа Мелены это самое удобное место, чтобы забрасывать сети веры и улавливать души.

А ещё по реке можно будет отступить в случае недовольства местных. Хотя пока что прибегать к таким мерам не требовалось. Мелена и Фрекс убедились, что квадлинги – народ мирный. Защищаются только от ягуаров, болотных шакалов и прочих хищников. Если квадлинги кого невзлюбили, то постараются криками отогнать его от поселения. Самое суровое наказание у них – короткое, но унизительное заключение в бамбуковых клетках. Тем не менее благоразумная манникинская миссия держит каноэ наготове – на случай, если гостеприимство квадлингов сойдёт на нет.

Каноэ для экстренного отступления и ещё кое-какие средства обороны, включая Щит Веры – настоящий щит из бледной чеканной бронзы. Подарок от нескольких епископов, счастливо избежавших этой трудной миссии в качестве личного призвания. Щит считается священной реликвией, чеканный узор на нём слепит глаза. Но предполагается, что его можно применить в деле: он может укрыть мать с двумя маленькими детьми, если все трое прижмутся друг к другу вплотную.

Возможно, эта полоса чёрного переливчатого водяного шёлка и есть основная река – она так и называется, Бегущая Вода. А может, и нет. В этой местности Край Квадлингов прорезан десятками рукавов реки – широких и едва заметных, впадающих в Бегущую Воду и вытекающих из неё, сплетающихся и расходящихся снова: так часто, что их невозможно нанести на карту. Даже местные не дают названий этим многочисленным потокам. Ориентируются по врождённому наитию.

Мелена не вполне разобралась, как муж отнёсся к её возвращению из Колвен-Граундс в прошлом году: с увечной новорождённой на руках и с няней, чтобы ухаживать за ребёнком. Колвен-Граундс, её родовое гнездо, театральные подмостки для драмы о рождении и смерти, – прощай навек, сентиментальный хлам. Она сама не заговаривала об этом, и муж также не спешил делиться с ней своими мрачными размышлениями. Впрочем, Мелене всегда слабо удавалось представить, что творится в голове у других людей. Тем более она не бралась предполагать, что именно когда-нибудь станет думать о происходящем её здоровый первенец. А младшая, как ей тогда казалось, и не проживёт столько, чтобы успеть хоть что-то подумать. Мелена плохо умела заглядывать внутрь себя, оттого её саму повергала в замешательство цепочка событий, что привела её в это изгнание, в эту Лягушачью Ссылку, к полному исходу из собственной известной и понятной жизни.