Книга Закон Москвы, страница 85 – Дмитрий Силлов

Арх повернулся и бросился бежать по направлению к двери, но тут же споткнулся, упал на колени, схватился ладонями за виски и тихонько завыл.

— Поосторожнее, Феб, – заметил Кречетов. – Я вполне верю, что вы можете сварить его мозг в черепе, словно кусок хоммятины в котелке. Только зачем переводить впустую неплохой биоматериал?

— Так, может, помилуем его? – усомнился Феб. – Ученые нам нужны.

— Прежде всего нам нужны преданные ученые, верящие в себя и в наше дело. А этот парень сломался. Некоторым самоуверенным молодым людям для этого много не нужно, достаточно один раз получить по морде. И мне не надо быть псиоником, чтобы это понять. К тому же я хочу опробовать на нем свое новое изобретение.

— Пробуйте, – безразлично махнул рукой нейромант.

Повинуясь его жесту, в помещение вошел собакоголовый. Взяв стонущего Арха за шкирку, он приподнял его над полом и вопросительно посмотрел на Феба.

— В лабораторию, – коротко бросил нейромант. – Зафиксировать на столе и охранять до прихода профессора.

Собакоголовый кивнул тяжелой башкой, повернулся и вышел из комнаты, волоча за собой безвольное человеческое тело.

Феб, небрежно поигрывая узким ножом, повернулся к Кречетову.

— Кстати, знаете, а я предполагал, что дружинник не доедет до автоклава. Возможно, даже хотел этого, потому и послал с ним не пару собакоголовых, а одного хомо, который мне не очень нравился. Не люблю выскочек, которые мнят себя великими учеными, а сами ничего из себя не представляют.

Кречетов криво усмехнулся, хотел что-то сказать, но тут же справился с собой и промолчал. Однако нейромант заметил, как ученый изменился в лице, и рассмеялся.

— Не примите сказанное на свой счет, профессор. Я говорил лишь об этом… как его? Арх, кажется? И потом, не только же вам изобретать новое оружие и технологии. Я вот, например, недавно открыл для себя, что могу отслеживать мыслительные процессы биообъектов, чьей крови я попробовал. И смотрите что получается. Сейчас я ясно вижу, что мои роботы и собакоголовые бестолково мечутся в районе Сокольников, пытаясь понять, как это получилось, что преследуемые буквально провалились сквозь землю. А еще я вижу, что наш благополучно сбежавший пленник сейчас идет в том же направлении и, как я понимаю, сможет привести нас к человеку, которого мы так усердно разыскиваем.

— Вы пили его кровь? – быстро спросил Кречетов.

— Повторюсь: не все же вам ставить эксперименты, – вновь улыбнулся Феб.

Профессора слегка перекосило.

— Мне кажется, что гораздо разумнее было бы сосредоточиться на захвате Кремля, чем играться в многоходовки с хомо ради банальной мести, – резко бросил он.

Улыбка сползла с тонких губ Феба. Длинный легкий нож завертелся в нервных пальцах нейроманта с невообразимой скоростью – казалось, что не один, а несколько клинков сами по себе порхают в районе его кисти.

— Похоже, Кречетов, вы успели забыть о том, по чьей милости оказались здесь, – холодно, с расстановкой произнес нейромант. – Вам важнее Кремль с его подземным городом, где можно будет в относительной безопасности проводить никому не нужные опыты. Я же очень сильно любил своего отца – примерно так же сильно, как ненавидел. Любил за то, чему он меня научил, за дар, полученный по наследству. Ненавидел за то, что он был сильнее меня, за то, что с пренебрежением относился к моим способностям, не давал расти как самостоятельной личности… За то, что занимал место, которое я хотел занять. Но сейчас, когда он умер, ненависть уже не имеет значения. Как и любовь, кстати. У меня остались только память и долг, ради которых я переступлю через все препятствия, в том числе и через ваши амбиции, профессор. Поэтому если вы хотите и дальше работать вместе со мной, то сначала вы поможете мне убить Снайпера, а потом я помогу вам захватить Кремль. Если же нет, то катитесь на все четыре стороны. Я глубоко благодарен вам за то, что вы восстановили «Аконкагуа 5А» и остальных роботов, но дальше я вполне управлюсь и без вас. Решайте.