Книга Зелёная пантера, страница 86 – Тория Кардело

— Мы тут с Ханной и Майком устраиваем снежную битву в Медоус-Парке, идёт весь класс. – Джесси затараторила, как будто очень спешила. – Давай с нами. Ждём в шесть вечера.

— Лучше не ждите…

— Да ладно тебе, сегодня канун Рождества, там столько снега! Настоящая сказка. Или всё Рождество просидишь дома? – В голосе Джесси послышался упрёк.

— Рождество с нашими придурками? Серьёзно? Мы же помрём от скуки. – Кэт тоскливо вздохнула и провела пальцем по морозному стеклу.

— Да ну тебя. Кисни дома! Потом сама будешь жалеть, вот увидишь.

Джесси обиженно бросила трубку, а Кэт направилась к своему столу, чтобы взять новый карандаш и продолжить рисунок. Настроение снова упало: она уж понадеялась, что Джесси предложит ей нечто более увлекательное, чем игра в снежки с глупыми одноклассниками.

В городе М. только и остаётся, что киснуть. Вот поступлю в Гилфордский колледж и наконец уеду отсюда…

На столе, как и во всей комнате, царил хаос: валялись клочки бумаги, исписанные мимолётными идеями, художественные принадлежности, тетради, учебники, книги и многое другое… Особенно выделялся портативный плеер и коробка компакт-дисков с музыкой старых и современных рок-групп.

Порывшись в этом беспорядке, Кэт обнаружила карандаш. Прежде чем возвращаться к мольберту, она включила любимый трек в плеере, надела наушники и мимолётно оглядела свою комнату в поисках вдохновения. Её взгляд обежал забитые книжные полки и зацепился за необычную безделушку на подоконнике.

Кристалл, который улавливал солнечный свет и рассеивал его бликами всех цветов радуги. Когда-то он стоял в маминой комнате. Но недолго. Маленькой Кэт он так понравился, что она уговорила маму отдать вещицу ей. Кэт до сих пор не понимала, откуда возникал такой эффект, но кристалл её всегда завораживал и успокаивал, словно калейдоскоп.

Кэт видела в этом немного тайны: её фамилия Кристаленс, а значит, в этом может быть скрыто что-то особенное.

Вздохнув, Кэт в очередной раз попыталась запечатлеть вид за окном. Заново набросала несколько деревьев, но их контуры сразу же показались ей кривыми и непропорциональными. Не помогала даже музыка. Заснеженные ветви, нежные сосульки, свисающие с карнизов, и мягкий свет рождественских гирлянд, украшающих соседние дома, – ничего из этого у неё так и не получалось.

Пока Кэт билась в муках творчества, каждый момент казался вечностью. Её руки дрожали, словно пальцы неопытного гитариста, и каждый новый штрих получался хуже предыдущего.

Я должна это закончить!

Как бы тяжело ни было, она должна дорисовать! Хоть чему-то нужно научиться в этой жизни.

Ревущий мотор разорвал тишину. Кэт бросилась к окну, откуда донёсся шум. Чёрный автомобиль грозовой тучей замер у покрытых инеем ворот дома Кристаленсов. Дверь авто хлопнула, и оттуда, как актриса на сцену театра, выскользнула Амелия Кристаленс. Полы её выцветшего пальто в стиле моды начала двадцатого века взметнулись на ветру. Лицо скривилось в томной гримасе – ей нравилось драматизировать каждый свой шаг.

Ну вот, великолепно! Мама приехала. Даже одной побыть не дают!

Кэт замерла и нервно закусила губу, пытаясь сдержать недовольство.

Она повернулась обратно к мольберту, свидетелю её мук, но успела заметить, как из машины июньской бабочкой выпорхнула тётя Энни. Всё в её образе выглядело излишеством: от обтягивающего пальто на полном теле до дешёвых украшений, звенящих старыми монетами. Кэт услышала это звяканье даже через закрытое окно.