Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 322 – Дэниел Абрахам

Поэт поднял пиалу и подул на горячий зеленовато-желтый чай с богатым ароматом риса и свежих листьев.

Радаани сцепил толстые пальцы на выпирающем животе и улыбнулся. Утопавшие в жирных складках век глаза блестели, как мокрая галька в ручье.

— Признаюсь, Маати-тя, не ожидал, что мне нанесет визит сам посланник дая-кво. За последние дни я успел переговорить с представителями всех главных Домов Мати, но высочайший дай-кво обычно предпочитает держаться подальше от наших суетных делишек.

Маати отпил все еще обжигающего чая. Отвечать надо было осторожно. Между намеком, будто он пользуется поддержкой дая-кво, и прямым указанием на это очень тонкая грань. Пока что Маати воздерживался от слов, способных дойти до селения дая-кво. Но Радаани был старше Гхии Ваунани или Адаута Камау, и, похоже, бесцеремонная прямота богачей была ему ближе, чем тонкости придворного этикета.

Маати поставил пиалу на стол.

— Дай-кво предпочитает не вмешиваться в дела двора, но это не значит, что он не желает о них знать. Осведомленность о происходящем в мире способствует лучшему управлению поэтами ради всеобщего блага, вы согласны?

— Изъясняешься как придворный, – с улыбкой сказал Радаани, и это явно не было комплиментом.

Если ходить вокруг да около, станет только хуже, решил Маати и сказал прямо:

— Я слышал, что семейство Радаани имеет виды на хайский трон. Это так?

Радаани снова улыбнулся и указал слуге на дверь. Мальчик ответил формальной позой и удалился.

Маати ждал в вежливом молчании.

Комната была небольшая, но богато обставленная. Лоснящееся лаком дерево, инкрустации из золота и самоцветов, а ставни из резного камня такие тонкие, что пропускают легкий ветерок и ароматы, но удерживают снаружи птиц и мошкару.

Радаани склонил голову набок и слегка прищурился. А Маати почувствовал себя драгоценным камнем, который оценивает богатый купец.

— У меня только один сын, он в Ялакете, следит за тем, как продвигаются наши торговые дела. И есть внук, который совсем недавно научился петь и одновременно прыгать через палочку. Ни тот ни другой не годятся для хайского трона. То есть я либо должен забыть о семейной торговле, либо поставить во главе города ребенка.

— Уверен, у того, кто займет хайский трон, появятся существенные денежные преимущества, – заметил Маати. – Не думаю, что ваше семейство проиграет, если вы откажетесь от своих дел в Ялакете в пользу Хайема.

— Из чего я делаю вывод, что ты не разговаривал с моими распорядителями. – Радаани рассмеялся. – Из трюмов в Ялакете и Чабури-Тане мы выгружаем больше золота, чем хай Мати добывает из-под земли, пусть даже и с помощью андата. Если бы мне понадобилась власть, я бы смог ее купить, ничем при этом не пожертвовав. Кроме того, у меня семь или восемь дочерей, которых я с радостью отдам новому хаю в жены. Пусть он каждый день недели пользует новую.

— Вы сами могли бы занять трон, – предположил Маати. – Вы еще не такой старый…

— И не такой молодой, чтобы совершить подобную глупость. Ваупатай, позволь, я все объясню тебе на пальцах. Я стар, я частенько мучаюсь подагрой, и я богат. Получаю от жизни все, что захочу. А стану хаем, и внуки, если они у меня будут, со временем начнут резать друг другу глотки. Я им этого не желаю, как не желаю взваливать на себя управление этим городом. Есть те, кто мечтает о такой роли, и они в принципе годятся на нее. Никто из них не пойдет против меня, а я поддержу любого, когда он станет хаем.