Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 286 – Дэниел Абрахам

— Это ведь не самые лучшие покои? – спросил он.

— Для нас – то, что надо, – ответила Идаан и, подойдя к окну, распахнула ставни.

Великая башня – тюрьма Оты Мати – тянулась к небу широкой черной полосой. Адра подошел и стал рядом с Идаан.

— Кому-то из нас надо пойти вместе с ними, – сказала она. – Если утром Выскочка еще будет жив в своей камере…

— Его там не будет, – перебил ее Адра. – Наемники отца – опытные воины. Он бы их не выбрал, если бы не был в них уверен.

— А мне не нравятся наемники, – сказала Идаан. – Если мы смогли их купить, смогут и другие.

— Они воины, а не шлюхи, – возразил Адра. – Заключили договор и выполнят его. Так они выживают.

В комнате было пять разных источников света, начиная со стеклянных коробочек со свечами и заканчивая масляной лампой с фитилем толще большого пальца Идаан, такой тяжелой, что пришлось передвигать ее вдвоем.

И свечи, и лампу поставили возле открытого окна. Пока Адра зажигал фитили, Идаан вытянула из-под одежд отрезы тонкого шелка, окрашенного в яркие синие и красные цвета. Такие красители были самыми дорогими. Прикрепив синий отрез к верхней раме, Идаан, прищурившись, посмотрела в темноту за окном и увидела ответный сигнал – примерно в половине ладони от вершины Великой башни вспыхнул свет.

Идаан отвернулась от окна. Теперь, когда все свечи и лампа были переставлены, комната погрузилась в полумрак.

Адра надел плащ с капюшоном, а Идаан явственно вспомнила, как сидела над бездной в небесных воротах. Сейчас ощущения почти те же, только перспектива собственной смерти не такая размытая.

— Он бы сам этого хотел, – проговорила Идаан. – Если бы узнал, что мы задумали, он бы позволил нам это сделать. Ты знаешь, что это так.

— Да, Идаан-кя, я знаю.

— Слабость… Это унизительно. Двор перестал относиться к нему с должным уважением. Это недостойный уход для хая.

Адра достал из-под одежд черненый нож с тонким лезвием длиной с палец и, вздохнув, расправил плечи.

У Идаан свело живот.

— Я хочу пойти с тобой, – сказала она.

— Мы уже все обсудили, Идаан-кя. Ты останешься на случай, если кто-нибудь заявится, и сделаешь так, чтобы поверили, будто я здесь вместе с тобой.

— Никто сюда не заявится. Нет для этого причин. А он мой отец.

— Именно поэтому тебе лучше остаться.

Идаан шагнула к Адре и тронула за руку, как выпрашивающая подаяние нищенка.

Ее бросило в дрожь, и она возненавидела себя за это проявление слабости, но ничего не могла с собой поделать.

Глаза Адры были тусклыми, безжизненными, как галька.

Идаан вспомнила Даната, каким он вернулся с юга. Брат выглядел ужасно, и она предположила, что он отравлен или подхватил какую-то заразу. Но причина не в болезни, причина в том, что он стал убийцей, стал тем, кто лишает жизни людей, которых почитал или даже любил. Тех, кого он все еще любит и почитает.

И вот теперь у Адры такие же глаза. Выглядит так, будто он отравлен и его вот-вот стошнит.

Адра улыбнулся, и Идаан поняла, что не найдет слов, которые смогут его остановить. Она бросила камень в пропасть, и никакие силы этого мира не вернут его в ее ладонь.

— Я люблю тебя, Идаан-кя, – произнес Адра, но голос был холодным, как надгробная плита. – Я всегда тебя любил, с нашего первого поцелуя. И даже когда ты причиняла мне боль, а никто в мире не ранил меня сильнее, чем ты, я все равно продолжал любить тебя.