Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 233 – Дэниел Абрахам

— Нет, это все, – сказал Адра.

— Когда я уйду, подождите пол-ладони, – попросил Ошай. – Мое появление возле башни я еще смогу объяснить. Вам и объяснять ничего не надо. А вот втроем нам показываться не стоит.

И с этими словами наемный убийца исчез в темноте.

Идаан посмотрела на небесные двери, отчаянно желая открыть их и хоть на мгновение снова увидеть небо и простирающуюся внизу долину.

— Просто удивительно, как все складывается, – сказала она. – Если бы я родилась мужчиной, меня бы сослали в эту школу. Там я бы стала поэтом или приняла клеймо. Но вместо этого меня держали здесь, и я превратилась в то, чего они так боятся. Кайин с Данатом прячутся от брата, который нарушил традиции и вернулся, чтобы убить их и занять трон хая. И вот она я, прямо перед ними. Я – Ота Мати. Только они этого не видят.

— Я люблю тебя, Идаан-кя.

Она улыбнулась, просто потому, что больше ничего не оставалось. Адра слышал, что она сказала, но ничего не понял. С таким же успехом она могла говорить с собакой.

Идаан взяла Адру за руку так, что их пальцы сплелись в замок:

— Я тоже тебя люблю, Адра-кя. И буду счастлива, когда мы со всем этим покончим и престол достанется нам. Ты будешь хаем Мати, а я твоей женой, и мы будем править городом вдвоем. Все как мы задумали… Уже прошла половина ладони. Нам пора, идем.

В одном из ночных садов они расстались. Адра направился на восток, к домам, которые занимало его семейство, а Идаан на юг, к своим покоям, но миновала их и пошла дальше на запад по обсаженной деревьями дорожке, которая вела к жилищу поэта.

Про себя Идаан решила: если ставни закрыты и горит только ночная свеча, она входить не станет.

Но фонари светили ярко, и ставни были открыты.

Идаан тихо шагала вдоль стен и заглядывала в окна, пока не услышала разговор. Один голос принадлежал Семаю – спокойный, но убеждающий. Его собеседник говорил громко и, похоже, считал себя очень важной персоной. Идаан почти сразу узнала его – Баараф, библиотекарь.

Идаан присмотрела дерево с низкими ветвями, уселась под ним и стала ждать, мысленно приказывая Баарафу поскорее уйти.

Прежде чем на крыльце появились два мужских силуэта, луна уже успела преодолеть по ночному небу половину своего пути.

Баараф пьяно покачивался, а Семай, хоть смеялся так же громко и пел так же нестройно, на ногах стоял уверенно.

Идаан из своего укрытия наблюдала, как Баараф неуклюже изобразил позу прощания и нетвердой походкой пошел от дома поэта по обсаженной деревьями дорожке.

Семай проводил его взглядом и, покачав головой, повернулся к двери.

Идаан встала и вышла из тени. Она увидела, что Семай успел ее заметить, и остановилась.

У него в доме может быть еще один гость. Если Семай махнет ей, чтобы уходила, и она вернется в свои покои и ляжет в свою постель… При этой мысли ее затопило черным ужасом, она тонула в этом мраке, но тут поэт подошел, взял ее за руку и повел в свое освещенное жилище.

Размягченный Камень сидел за игральным столом, подперев массивную голову ладонью, которая была в два раза шире ладони Идаан, и мрачно смотрел на доску с черными и белыми каменными фишками. Идаан сразу поняла, что позиция белых проигрышная и сделать уже ничего нельзя.

Андат медленно поднял на нее глаза и, удовлетворив свое любопытство, вернулся к игре с предрешенным финалом.