Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 205 – Дэниел Абрахам

— Мне пора, – сказала Идаан. – В город прибыл важный гость, мой долг – быть рядом с отцом, изображать радушие и мило улыбаться.

— О других ничего не слышала? О Кайине и Данате?

— Ничего. Они исчезли. Укрылись где-то и носа не кажут.

— А шестой сын? Ота?

Идаан отстранилась от Адры и, расправляя рукава, ответила:

— Ота – легенда, которой утхайемцы украшают сюжеты песен. Не думаю, что он еще жив. А если и жив, то у него хватает ума остаться в стороне.

— Ты в этом уверена?

— Конечно нет. Но какой еще вариант я могу тебе предложить?

На этом разговор исчерпал себя, и Адра проводил Идаан через сады Второго дворца до самой улицы. Она направилась в свои покои и сразу послала за мальчиком-рабом, чтобы тот освежил ее макияж.

Солнце еще не прошло по небосклону путь, равный ширине двух ладоней, а Идаан уже снова шагала по дворцовым коридорам. Ее макияж был безупречным, а лицо бесстрастным, как актерская маска. Почтительные позы слуг и формальные приветствия утхайемцев отгоняли тревожные мысли.

Она Идаан Мати, дочь хая и – хотя об этом пока никто не знает – жена того, кто займет его место.

Идаан шла с прямой спиной, уже одной осанкой демонстрируя непоколебимую уверенность в себе, и, судя по реакции тех, кто встречался на пути, у нее это превосходно получалось. А раз получалось, значит так оно и было. А печаль и тьма у нее в душе не были видны никому, а значит, не были настоящими.

Когда она вошла в зал аудиенций, отец молча изобразил приветствие. Вид у него был нездоровый: кожа серая, губы поджаты из-за постоянных болей в желудке.

Обшитые деревянными панелями стены сияли в лучах узорных фонарей из кованого железа и серебра, а на полу рядами были разложены мягчайшие подушки.

Рассевшиеся на подушках мужчины – да, исключительно мужчины – выражали свое почтение глубокими поклонами.

Отец жестом велел дочери приблизиться, она опустилась рядом с ним на колени.

— Хочу познакомить тебя с нашим гостем. – Хай указал на нескладного мужчину в коричневых одеждах поэта. – Маати Ваупатай. Его к нам прислал дай-кво. Он будет заниматься исследованиями в нашей библиотеке.

От страха у Идаан во рту появился кисловатый железистый привкус, но она изобразила приветствие и притворно улыбнулась, будто ничего особенного не услышала. А сама лихорадочно гадала, как дай-кво мог узнать о ней, об Адре и о гальтах.

Поэт ответил формальной позой благодарности, и Идаан воспользовалась моментом, чтобы получше его рассмотреть. Телосложение вялое, как у большинства ученых, лицо округлое, кожа бледная, точно тесто, но в глазах – тьма, не зависящая от их цвета или освещения в зале аудиенций. Идаан нутром чувствовала, что этот человек может быть опасен.

— Исследования в библиотеке? – переспросила она. – Какая скука. В нашем городе есть места поинтереснее комнат с бесконечными полками, заваленными старыми книгами и рукописями.

— Мы, ученые, подвержены страстям, которые сложно понять людям, – ответил поэт. – Но я никогда прежде не бывал в зимних городах – надеюсь, что работа в библиотеке не отнимет все мое время.

Дай-кво и гальты определенно стремятся к одной цели. Должна быть причина, по которой они хотят изучить содержимое библиотеки Мати.

— И как вам наш город, Маати-тя? – спросила Идаан. – Кроме библиотеки.