Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 203 – Дэниел Абрахам

Вот спальня, где не осталось даже матрасов, на которых Биитра спал с женой. А вот мастерская, где он так увлеченно работал, иногда вызывал мастеров и до самого рассвета обсуждал с ними новые проекты. Сейчас на рабочих столах нет ни чертежей, ни инструментов, только толстый слой пыли, который прислуга сотрет не раньше, чем здесь поселится другой сын хая… Который будет жить посреди всей этой роскоши и постоянно прислушиваться, не залают ли охотничьи собаки брата?

Идаан услышала шаги Адры задолго до того, как тот вошел в комнату. Узнала его походку, но не окликнула, подумала с горечью: он умный, захочет найти, найдет.

Адра Ваунеги широкоплечий, с блестящими глазами. Будущий отец ее детей – если все сложится хорошо, что бы это «хорошо» теперь ни означало.

— Вот ты где, – сказал Адра.

Идаан по одной лишь его осанке поняла, что он злится.

— И что я на этот раз не так сделала? – поинтересовалась Идаан; одна ее язвительная интонация заранее отметала претензии Адры. – Твои покровители желают, чтобы я носила красные одежды в день, когда я выбрала желтые?

При упоминании о покровителях, пусть даже вскользь и не всерьез, Адра напрягся и заозирался: нет ли поблизости рабов или слуг, способных подслушать разговор.

Короткий безжалостный смешок, и Идаан продолжила:

— Ты похож на котенка с привязанным к хвосту колокольчиком. Здесь, кроме нас, никого нет. Не стоит бояться, что будет раскрыт наш маленький заговор. Ни здесь, ни в любом другом месте нам ничто не угрожает.

Но Адра все равно подошел к ней как можно ближе.

От него пахло толчеными фиалками и шалфеем. Идаан сама удивилась тому, что еще совсем недавно от этого запаха у нее становилось тепло на душе и щеки заливал румянец. У Адры было продолговатое красивое лицо, пожалуй слишком красивое для мужчины. И губы… Она тысячу раз целовала эти губы, а теперь казалось, это делала какая-то другая женщина, другая Идаан Мати. Та Идаан умерла, а нынешняя унаследовала ее тело и воспоминания.

Улыбнувшись, Идаан подняла руки и изобразила формальный вопрос.

— С ума сошла? – с напором спросил Адра. – Не смей о них упоминать! Никогда! Если кто-нибудь узнает…

— Да, ты прав, прости, – сказала Идаан. – Я не подумала.

— Ходят слухи, что ты провела день с Семаем и его андатом. Тебя видели.

— Все верно, и я хотела, чтобы меня видели. Не понимаю, как мои приятельские отношения с поэтом могут нам навредить? Более того, я считаю, они пойдут на пользу. Когда придет время и половина Домов утхайема вступит в битву за престол моего отца, для Дома с такой короткой историей, как твой, дружба с Семаем окажется только на руку.

— Спасибо за заботу, но я полагал, что брака с хайской дочерью будет вполне достаточно, – желчно ответил Адра. – И позволь напомнить: твои братья еще живы.

— Я помню.

— Нельзя, чтобы ты вела себя странно. Сейчас все слишком зыбко, так что не стоит лишний раз привлекать к себе внимание. Ты моя возлюбленная, и если ты день напролет распиваешь рисовое вино с поэтом, вряд ли люди подумают, что нас с ним связывает крепкая дружба. Скорее, они будут говорить, что поэт сделал меня рогоносцем и что из Дома Вауенги не стоит выбирать следующего хая.

— Не пойму, ты не хочешь, чтобы я с ним встречалась, или хочешь, чтобы встречалась более осмотрительно?